Волчье логово
Шрифт:
— А почему этот умник не говорит об успехах англо-американского наступления во Франции и о том, что готовится на Востоке?
Затем говорил майор Завелли. Он, как всегда, долго распространялся об оперативных делах Центра. Штангер почти не слушал шефа; мысли его были заняты совсем другим.
После совещания Штангер вернулся в свою комнату, разложил на столе бумаги, но не притронулся к ним. Встав у окна, он из-за занавески наблюдал за движением возле дворца. Ему хотелось хотя бы издали взглянуть на Зеллгера. Наконец у подъезда остановились «мерседес», видимо, бронированный, и три машины
Вечер был беззвездный, теплый и душный. Где-то вдалеке, за пущей, шумела весенняя гроза. Штангер набросил на плечи накидку и вышел в парк. У подъезда отмерял шаги часовой. Штангер приблизился к радиостанции и, остановившись за дубом, долго всматривался в другого часового, который ходил за козлами колючего заграждения.
Штангер пошел дальше. Перед казармами охраны, прислонившись к будке, стоял часовой и внимательно прислушивался к громким голосам, доносившимся из открытых окон.
«Эти трое часовых не имеют значения. Ни один из них не видит охотничьего домика. Эти не опасны», — подумал Штангер и, успокоенный, двинулся дальше на разведку.
Вот и ворота в дворцовый парк. Едва Штангер приблизился к ним, тотчас же раздался громкий окрик «Стой!». Это часовой требовал пароль. Штангер ответил. Часовой поприветствовал его и открыл ворота.
Повернув направо от ворот, Штангер миновал здание штаб-квартиры гестапо в жандармерии. Здесь он встретил троих часовых, но его не задержали.
Штангер шел по пустынной улице, разделявшей Беловеж на две части. Его остановил патруль из пяти жандармов. Они проверили документы, извинились, и он пошел дальше. Пока он достиг окраины городка, его остановили три патруля.
«Что-то многовато этих патрулей… Все находятся в боевой готовности. Интересно, проверяют ли они автомашины? Это очень важно. Логически рассуждая, должны контролироваться только машины, въезжающие в Беловеж…» — рассуждал Штангер.
Задержавшись в тени развесистого куста сирени, он вслушался в голоса, доносившиеся из здания, где располагалась рота жандармов. Штангер хорошо слышал стук сапог часовых. Дорога в пущу казалась пустынной.
Возвращаясь во дворец, Штангер по пути не раз предъявлял документы патрулям. Была уже поздняя ночь, но идти в свою комнату не хотелось, и Штангер направился по тропинке к озеру. Остановился перед памятником королю Августу III, потом взошел на мостик, переброшенный через ручеек, оперся о перила и заслушался звуками июньской ночи.
Далекие вспышки молнии — предвестницы приближавшейся грозы — отражались в голубоватой воде. Штангер стоял задумавшись, охваченный странным беспокойством. В любых ситуациях он еще ни разу не испытывал подобного чувства. Он никогда не думал о себе, хотя и отдавал отчет, что очередная операция может быть последней. Но сейчас, когда в пуще его ждали товарищи по борьбе, когда вместе с ним рисковала и Галина, — сейчас, как никогда, он
Обернувшись, Штангер взглянул на очертания дворца, видневшегося на холме. Когда на какой-то миг молнии пробивали черные тучи, на фоне темного неба вырисовывались башни, башенки, крытые балконы. Штангер смотрел на все это, будто видел дворец первый раз в жизни. Сейчас он казался ему более грозным, более мрачным, чем обычно.
Штангер долго стоял как прикованный, не в силах оторвать взгляда от дворца, который время от времени освещался в темном мраке ночи белыми вспышками молний.
«Дворец… Беловеж, — мысленно повторял он. — Я пробыл здесь почти тысячу дней и тысячу ночей. Пережил тут все, что можно пережить. Все ли я здесь сделал, что мог? Сколько уничтожил врагов?… Да, — ответил он сам себе, — я их много уничтожил, и они заслужили это за все преступления, совершенные на нашей земле…»
Перед его мысленным взором, как отдельные кадры фильма, пробежали картины пережитого: операция «Шифры»… Бланке… Покушение на Тирпинга и Бертеля… Операция «Ксавир»… Уничтожение Фляйнерта, Михалика, Бауэра, «Эйхе-ФА»… Борьба за жизнь Петра Наирова и победа над Клаузером… Уничтожение группы Фукса и Шумарского… Новогодний поезд… Сообщения в Центр… «Осталось осуществить последнюю операцию… Только бы нервы не подвели… — шептал он себе. — Не могу сказать, что я в восторге от задуманной операции, но у меня нет иного выхода. Сделаю все, как положено… Но почему я так волнуюсь? Может, потому, что наконец покидаю Беловеж? Если останусь жив, вернусь сюда после войны…»
На лицо ему упали первые капли дождя. Зашумели ветви и листья деревьев от первых порывов ветра. Накрывшись накидкой, он ускорил шаги.
Золотистый «мерседес» остановился перед охотничьим домиком. Хелен отправила водителя закусить в казино, а сама позвонила Штангеру. Он прибыл немедленно.
— Я приехала, дорогой! — Она бросилась ему на шею, крепко поцеловала. — Навсегда, — добавила шепотом.
— Прекрасно, Галочка, прекрасно!… — ответил он, взволнованный. — У тебя не было неприятностей?
— Немного. Прежде всего ликвидировала все свои наиболее важные дела… И институт…
— Как это? — спросил он удивленно.
— В воскресенье вечером там вспыхнет пожар… — призналась она чуть слышным шепотом. — Такая маленькая зажигательная «игрушка», понимаешь?
— Смотри у меня… — погрозил он ей пальцем.
— Я же должна была как-то попрощаться со своей «прекрасной организацией». Не так ли?
Штангер понимающе кивнул, а она продолжала шептать:
— Давай не будем об этом говорить. Я и так туда бы никогда не вернулась… А ты все подготовил?
— Мне кажется, да. Меня беспокоит только одно — многочисленные патрули на улицах Беловежа. Но, я думаю, справимся. Только что видел Зеллгера…
— Он понравился тебе?
— Очень. Хорошо, что не очень толстый и невысокий…
Оба рассмеялись.
— Мы должны определить дату операции и сообщить об этом Никору. Думаю, что больше всего для этого подходит ночь с субботы на воскресенье. Многие выезжают в Белосток или пьют здесь.
— Итак, решено: воскресенье… — твердо сказала Галина.