Волчье семя
Шрифт:
Шольц еще раз пожалел об уходе виконта фон Фейербаха. За подобные слова, прозвучавшие в отношении его матери, Рауль, даром что добряга из добряг, мигом запорол бы наглеца, будто шелудивого пса. Плетью поперек рожи, и дагой в печень. Тот и пасть свою вонючую закрыть бы не успел. Однако, виконт далеко, а вера учит не жалеть о несбывшемся... Сам же вступаться за честь маркизы, Шольц не мог по крайне объективному обстоятельству. Нельзя преуспевать во всем. И тот, кто привычен к перу и разбору бюрократических придумок, чаще всего слаб на мечах...
– И что, по
– Так то пану шляхтичу нужна подорожная в Полению?
– переспросил Якуб, от радости перешедший на родной выговор.
– Так то пустячное дело! Только сообщите ваше имя! И на сколько человек выписывать?
– Мариуш Качинський, герба Берёза!
– представился шляхтич.
– Сейчас лично мне. А послезавтра, через вашу лужу блевотины проедет Янек с отрядом в пятнадцать человек!
– Я мигом, обождите самую малость!
– попросил Штольц. Качинський милостиво кивнул и отвернулся, разглядывая обстановку.
Якуб подогрел кусочек воска на пламени свечи, накапал на подорожную, придавил печатью...
– Счастливого пути!
Не удосужившись ответить, шляхтич вышел, громко хлопнув дверью.
Впрочем, Штольц иного и не ожидал. Слава Господу, удалось избавиться! И без приблудного шляхтича поводов для головной боли предостаточно! В городе ярмарка, соответственно, съехалось и сбежалось превеликое множество всяческого сброду, начиная от кроатских табунщиков и кончая ромалами. Да еще сегодня, как назло, заявились две команды наемников. Зимними волками друг на друга зыркают. Одно слово поперек - и перережут друг друга, да еще и горожан до кучи прихватят. В сей хоровод, только пьяной шляхты не хватало... Бедный, бедный город Допхельм!
Город не успел скрыться за окоемом, как Арнольд уже начал сдирать надоевший кунтуш, жутко воняющий пивом, а заодно избавился и от цепи, чуть не зашвырнув ее в придорожные кусты. Но удержался, вдруг еще пригодится. И так жаль денег, что потрачены на весь этот маскарад... Но глисты, что поселились в голове у маркизы требуют неукоснительного исполнения набора определенных правил. Например, любой проезжающий через графство, должен по первому требованию предъявлять многочисленным разъездам подорожную. Показал - езжай дальше. Не показал - твои кишки могут увидеть божий свет, выпав из брюха... А ведь Нейдорф тоже во владении этой суки!
Писцы же и рады отвести душу! Нервы мотают, дай бог любому палачу! Вот и пришлось разыгрывать представление, чтобы очумевший чиновник побыстрее выписал все необходимое, не задавая кучи глупейших вопросов. Например, откуда ясновельможный пан прибыл, да почему раньше не приходил? И не имеет ли каких дел с ягерами, с утра крутившимися
Зато теперь всё отлично. Отряд отправится утром в Лукау, а Хюбнер, вернее, пару часов уже Мариуш Качинський, движется на восток, к Нейдорфу, куда по всем расчетам должен выйти и искомый вильдвер.
Не исключено, конечно, что мальчишка плавает, как рыба. Тогда Хюбнеру его никогда не поймать. Но откуда в деревне, где единственная относительно большая вода - тухлый пруд с лягушками, взяться хорошему пловцу? Да и страшновато после этого пруда смотрится пограничная Одра. Так что упрется оборотень в реку, да и повернет к Нейдорфу. Или в обратную сторону. Но раньше или позже всё одно в Нейдорф выйдет, другого моста нет. Вот у моста и надо его ждать. Не у самого, конечно, в городе, но это не суть.
Одежду пришлось сменить. Ягерская куртка - вещь хорошая, но для мальчишки 'лесная' расцветка - как красная тряпка для быка. Конями тоже разжились. Теми, в которых главное достоинство - цена. Ребятам до Каубаха добраться нужно, а там пусть виконт с этой дохлятиной разбирается. Тем паче, что купцы уступили столько, что возвращающийся отряд вместе с докладом повез фон Кауфману возможность заработать на перепродаже третьесортных коньков.
Для себя Арно взял лошадок посолидней. Конечно, не боевые кони, и не быстроногие сиверские скакуны. Даже не варнские степнячки. Но жилистые, крепенькие. На таких до самого Кия доехать можно. Если не торопиться, как на пожар.
И последний визит в ратушу. В итоге солнце только подумывает, не склониться ли ему к закату, а Арнольд-Мариуш уже выехал через восточные ворота, без малейшего сожаления покидая гостеприимный городок.
Примечания Шлендра - шлюха
Глава 12
Обучение городскому языку оказалось делом несложным. Через два дня, когда дорога подошла к Нейдорфу, Отто 'ботал по фене' достаточно, чтобы непринужденно болтать, а точнее, 'ботать' с тезкой всю дорогу. Мелкие оговорки вполне объяснялись недавним приездом 'братишки' из деревни. Версия Когтя Отто понравилась. Братишка - так братишка, наличие хорошо известного родственника отводит подозрения. Никто не подумает даже, что брат столь уважаемого урки, как Коготь, - ларг. Даже в голову не придет!
Вначале, конечно, приходилось тяжело. Когда Коготь выдавал очередную фразу, вроде: 'Темные шмутки прикопаем. Бабла за них не срубишь, засыплемся только. И с ловеками та же чушь! Горбатого слепим! Легашей шиши лесные подломили. Но грязно! Ловеки рога сломали. Шиши шмутки взяли, хвосты, перья, ячмени и слиняли. Легавые жмуриков своих раскопают, будут шишей под ларгом дыбалить. А по малолеткам не кипишнутся в натуре!', Отто широко распахивал глаза и просил:
– Скажи всё то же самое, только помедленнее и по-вентски?!