Волчек
Шрифт:
– Нет, – я сделал большое усилие над собой, чтобы не оскалиться. – Она тебе понравилась. Никто так в душу и сердце тебе не западал. Никогда. Если я правильно понял. Смена профессии дело наживное. Если она не умеет готовить, это не проблема. Главное научить её звонить в ресторан и заказывать еду на дом.
Август смеялся, но это был притворный, тихий смех, почти не обращающий моё внушение в шутку. Чем больше я приводил фактов, тем больше он прислушивался. Это было забавно.
– А как же мои родители?
– А чего родители?
– Отец
– Ну, скажешь им, что любишь её. Они сначала будут против, но потом поймут. Тебе же не обязательно говорить им, что она стриптизёршей работает.
– Тут верно. Не молод ли я для женитьбы Григориан? В двадцать три года.
– Тут нет никаких рамок. Раньше женились в четырнадцать, в пятнадцать лет. Да и сейчас от шестнадцати и вплоть до глубокой старости. Ровняться надо на свой внутренний компас. Слепо следовать за модой здесь не прокатит.
– Я тебя понял Григориан. Слушай, сегодня туса одна будет. Надо меня на неё одеть прилично.
– Тематическая?
– У друзей в доме.
– Тогда особо придерживаться определённого стиля не обязательно. Но оденем тебя, как молодого бога сходящего с олимпа. Ты ведь золотистый цвет любишь так?
– Ага.
– Ну тогда пошли в другой. Мы здесь и так уже задержались по времени. Задерживаться больше сорока пяти минут в одном бутике чтобы склеить неказистую вешалку консультаншу, на которую ты постоянно смотришь в упор – сальный моветон.
– Мовечто?
– Это говорит о том, что у нас нет фантазии и дурной вкус. Приличную одежду оптом не закупают. К тому же у меня машина без прицепа.
– Так мы это, сколько всего возьмём одежды?
– Чтобы хватило на год вперёд.
– Некоторые мои друзья, одеваются у частных портных.
– Ты приближённая к африканскому королю особа?
– Нет.
– Тогда забудь. Вот стукнет за тридцать пять, заведёшь детей, а вместе с ними заведёшь частного портного. В нашем с тобой возрасте, неприлично следовать только одному строгому стилю. Портной он ведь тоже штампами работает, что твой копировальный станок.
– Это какой у меня станок?
– 3D принтер.
– Ааа.
– Нужно светить брендами. Чем чаще, тем лучше. Так никто не поймёт, что у тебя дурновкусие. Так все будут думать, что ты следишь за последними тенденциями моды и всегда находишься на её гребне. Так все будут думать, что они сами имеют дурновкусие. А ты юный бог совершенства и принц эстетических выпадов.
– Кажется, я тебя понял. Нужно наваливать каждый день на себя самые разные шмотки, чтобы скрыть свою некомпетентность в этом вопросе.
– Браво Август. Только не самые разные, а только те, что мы пакетами относим каждый час и складируем в салон и багажник.
– Всё так просто?
– Нет не просто. Пока ты не приобретёшь, собственный вкус и стиль, ты должен делать вид, что он у тебя есть. Так все тоже будут думать, что он у тебя есть. Пока он у тебя не появится самостоятельно.
– А
– Значит, надо продолжать скрывать это за брендами, а потом, в неминуемой старости, за мастерством частных портных.
– Я слышал от одних в одной болталке, можно сделать проще и ориентироваться на знаменитостей.
– Никто так не компетентен в этом вопросе, как знаменитости. Как правило, именно они совершенно не умеют одеваться. Я тебя удивлю, они руководствуются тем же самым принципом, что и ты сейчас. Носят не более семи брендов, наивно полагая, что являются основоположниками моды или её наследниками.
– Так как же стать основоположниками моды?
– Нужно иметь самый дурной вкус и ходить в этом регулярно.
– Так значит, мне совсем не нужно иметь вкуса или стилиста. Достаточно регулярно ходить в том, в чём я всегда хожу? Так что-ли?
– В твоём случае не прокатит. Больше будешь походить на заурядного обывателя. Они именно так и делают. Создают серую массу. На фоне которой ты можешь выделиться, если уметь это делать с умом.
– Как же стать основателем моды?
– Зачем тебе это? Нужно быть бунтарём. Идти против течения. Мода, это бред. Мода это полный хаос. Мода – высокоуровневое дурновкусие. Это вызов и протест. Вызов и протест – это секс. Смело и дерзко. Девяносто пять процентов полагают, как они модны, сексуальны и дерзки, на деле каждый приличный стилист, коих невероятно крайне мало, знает как они нелепы, смешны и убоги в своих попытках прикоснуться к прекрасному.
– Так как же, как же быть в тренде Григориан?
– Это настоящее искусство. Начни с малого. Носи то, что я тебе подобрал, только не путай содержимое пакетов. Уже через пол года, ты привыкнешь и начнёшь чутка разбираться, хотя бы в брендах.
– Ну, это же настоящий звездец Григориан.
– Это так, но ещё это искусство. Нужно быть художником, чтобы понимать этот хаос и вычленять из него все тонкости гармонии.
– А ты всему этому у Чулпан научился?
– Да, она сама Муза в этих вопросах. Я бы посоветовал тебе её, как ведущего стилиста, но девушка не должна одевать парня.
– Да понимаю, гомосятиной отдает.
– Верно. Иди, примеривай вот эти вещи и к ним девайсы, выбирай что нравится. Сегодня ты пойдёшь в одном из них. Я пока отойду, буду через пятнадцать минут.
Отправив с пятёркой разносортных костюмов Августа в очередную примерочную, я покинул бутик. Я вернулся, как и обещал, он уже примеривал последний, сине-зелёный. Он ему пришёлся больше всего по вкусу.
– Этот хочу.
– Хорошо. Берём.
Мы вернулись к нему домой. Он выгрузил покупки и дал мне адрес, на который нужно подъехать к восьми. У меня оставалась пара свободных часов, я решил перекусить по пути. Свежий зелёный салат, абсолютно сырой стейк с кровью и стакан черничного морса, составил весь мой лёгкий ужин. Ни к чему отягощать непомерный аппетит, перед частной вечеринкой.