Волчьи игры
Шрифт:
Джэйфф потер ладонью лоб, пытаясь собраться мыслями и подыскать слова, которые можно употреблять в присутствии дамы.
— П… проклятье! А я еще думал, отчего Вилдайр так глупо хихикал наутро после пьянки. Как глянет на меня, так и хмыкнет. Вот ведь… — и осекся при мысли о том, какие письмена и на каких частях его тела могла начертать эрна Кэдвен. — Слушай, Умфрэйд, а долго эти ваши плетения держатся?
И лекарша-ролфийка не зря фыркала. Ох, не зря! Интересно, видны ли руны через штаны?
— Пока не сотрут, — не слишком утешила его полковница: — Но ты не переживай — они видны лишь посвященным.
Фыркнув, она призналась:
— Вот стала бы я вытаскивать какого-то подозрительного бандита-неудачника, будь он хоть трижды рилиндар!
«Где именно и что собственно — это уже понятно», — обреченно вздохнул рилиндар. Грэйн ну очень любила выписывать разные вензеля по его голой влажной коже на разных местах. И мурлыкала при этом, точно кошка, укравшая колбасное кольцо, а иной раз взрыкивала, то бишь смеялась чему-то своему. А это, оказывается, шутки такие были — традиционные, ролфийские.
А с другой стороны, если Кэдвен расписала его всего своими факсимиле, значит, бывший рилиндар эрне капитанше небезразличен.
Хорошая шутка — верный путь к достижению понимания. Но шутка затянувшаяся грозит разрушить достигнутое. Поэтому госпожа резидентша перешла к делу:
— Итак. Я полагаю, «Новая Рилинда»? Поэтому Вилдайр послал тебя?
— Мы только-только начали жить по-человечески. И я не позволю каким-то злобным олухам испортить всем жизнь. Опять же, обидно за настоящую Рилинду.
Сказал, серьезней не бывает, хотя кривая улыбочка по-прежнему оставалась приклеенной к губам. Уж Паленая Хайнри должна-то различать, где шуриа дуркует, а где ему не смешно. Помнит небось рилиндарские улыбочки, от которых шрамы остаются через все лицо.
— Понимаю. Что ж, они — щенки, конечно, но это опасные щенки. Не ведающие ни чести, ни меры. Увы, пусть в большинстве своем они и смески, но тем не менее моим ролфи к ним не подобраться. А ты сможешь. Но кое-что у меня все-таки есть, правда, не так много, как следовало бы. Всю общую информацию по «Новой Рилинде» в Конфедерации ты найдешь вон в том бюро. У тебя будет время ее изучить, пока мы готовим подходящую «легенду». Придумай себе другое имя. Настоящее теперь не годится.
Новые имена Элир не любил. Свое, мамкой данное, оно как-то ближе к телу. Приятнее, что ли. Но эрна Хайнри дурного не посоветует. Джэйффу даже стало стыдно за свою непростительную глупость.
— Спасибо за помощь, Умфрэйд. И вообще… извини, что так получилось. Если бы не кораблекрушение… Но эти банки… Ух! Настоящее искушение для человека вроде меня. Увлекся. Прости.
— А-а, пустое, — искренне отмахнулась ролфийка. — Зато появился повод вспомнить юность. Тебе уже приготовили комнату, и капитан Эйдри… Эйдри! — Тот мигом явился на зов: —…позаботится о еде и прочих насущных вещах. Пара дней, чтоб отлежаться и зализать раны, а? Ты здесь не в тюрьме, так что можешь свободно гулять по территории посольства. За ворота, понятно, лучше не высовываться.
Вновь выпроводив помощника, ее превосходительство налила себе еще эля и, довольная, откинулась в кресле. Чудеса да и только, но не дававшая покоя с самого утра культя и ноющая поясница теперь присмирели, а потому ролфийка улыбнулась не столь благодушно, сколь облегченно:
— Ну, с формальностями покончено. Еще по кружке за старые добрые времена?
— С удовольствием, Умфрэйд. Пить с тобой — честь для меня.
Шуриа поднял свою кружку, салютуя достойной женщине и отважной волчице.
Отлежаться — это хорошо, это как раз то, что сейчас Джэйффу Элиру нужно. Грабеж на большой дороге — занятие утомительное, налет на банк тоже
«Прекрасное имя — Умфрэйд. Отличная женщина — умная, сильная… Кабы не отдано было бы сердце Грэйн, предложил бы замужество, честное рилиндарское», — подумалось Джэйффу перед сном.
Шуриа видят душу, а она у эрны Хайнри… живая и светлая, настоящая.
Кэйд ир-Силэйн, финансист
Красивые женщины стоят красивых сумм с большим количеством нулей, и желательно — золотом. А такие, как эта, — и вовсе баснословных. Но почтенный ир-Силэйн, которому по всем приметам полагалось окружать себя предметами роскоши, на безусловно прекрасную и очень дорогую даму за соседним игровым столом если и поглядывал, то равнодушно. Он давно уже определил для себя два типа женщин, с которыми не следует связываться: упертые воинственные бабы вроде той офицерши на «Славе Глэйсэйта» и роскошные сучки-аристократки, швыряющие на зеленое сукно бриллианты и убежденные, что все три луны вращаются вокруг их позолоченных каблучков. И тут уж не знаешь, кто из них хуже. Но если офицерша и ей подобные при условии, если все пойдет как надо, в скором времени отправятся в Чертоги Оддэйна снежной тропой, то с темноволосой мотовкой придется иметь дело. К счастью, тоже не слишком долго. Для таких фанатиков, как «Дети Кинэйда», он, безземельный, всего лишь денежный мешок, в который они беспечно запустили породистые лапки. Пусть их. Победа достанется терпеливым, и Кэйд ир-Силэйн всерьез рассчитывал, что окажется в числе победителей. Но пока…
— Любезный, бутылку имперского черного и три дюжины янамарских роз для прекрасной леди в алом.
И небрежным жестом истинного миллионера набросил на горлышко драгоценной бутылки жемчужное ожерелье.
Черное вино, алые розы и черный жемчуг для Элайн, леди Конри. Ну и причуды у ее всемогущего муженька!
«Будь ты моей женой, сучка, — подумал ир-Силэйн, склоняясь в галантном полупоклоне в ответ на чарующее изумление прелестной дамы, ахнувшей при виде неожиданного подарка, — я бы тебя удавил этими жемчугами! Но ничего, ничего. Никто не вечен, даже лорд-секретарь».
Ожерелье мягко мерцало в изящных лапках беглой леди. Ее спутник, щуплый чернявый тип, по виду — шурианский полукровка, брюзгливо скривил губы и что-то сказал вполголоса, но леди Конри лишь задорно рассмеялась в ответ и воскликнула:
— Не будьте таким занудой, дорогой мой! Это так символично! Семнадцать черное! Ва-банк!
Колесо все крутилось и крутилось, шарик катился и катился… Ир-Силэйн не стал смотреть, что будет дальше. Его поручение было исполнено.
Обидно, конечно, солидному деловому человеку быть этаким курьером на побегушках, пусть даже и у самого лорда Конри. А уж секретность развели — о! А дело не стоит пустой раковины из-под устрицы. Всего лишь передать этой распутной бабенке дорогую побрякушку от тоскующего супруга. Кэйд ир-Силэйн ни за что не стал бы тратить свое время на такую ерунду, если бы его не обязали те, кто вскоре будет править Архипелагом. Большие люди с большими деньгами, которые очень недовольны косными обычаями детей Морайг. Проклятье, да любой нищий прапорщик или мичман считает, что он до сих пор вправе обратиться к человеку, способному купить тысячу таких вечно голодных вояк с потрохами и семействами, — «Эй, ты!». Мы же не во времена княгини Лэнсилэйн живем, господа, чтобы терпеть подобное! Значит, нужно изменить правила игры. Где бы оказались все эти князья и эрны без денег? По какому праву они смеют тратить их на безделушки и всякую голозадую мразь, вроде дикарей с Тэлэйт? Ох, эта Шанта! Бездонная яма, в которую утекают целые состояния. А Вилдайр Эмрис, словно обезумев, вводит все новые налоги на содержание своих ручных гадов. И добро бы всех обдирал, так нет же! Ему подавай шерсть с самых лучших овец…