Волчьи игры
Шрифт:
— Ваши рассуждения весьма любопытны, эрна, однако отнюдь не новы, — столь же тихо ответствовала Сина. — Разве что… А как эту проблему разрешают на Ролэнси?
— На Ролэнси — да хранят боги Архипелаг и его Волка! — означенной проблемы попросту нет, ваше высочество. Ибо только боги решают, кто достоин княжеского венца. Покуда Священный Князь мил Трем Лунам и угоден Оддэйну, он правит, а ежели найдется тот, кто справится лучше, никто не бросит вслед уходящему худого слова. Разве людям можно доверить столь важную вещь, как престолонаследие? Боги, и только они, да славятся их имена. — И эрна Кэдвен, подняв бокал, провозгласила еще
— И я, эрна Кэдвен.
«Умница, — подумала Грэйн, направляясь к Джойане, сиявшей посреди фланирующих по залу пар подобно маяку. — О Локка, какая же умница! Она зорко стережет Совенка, а теперь и вовсе не сомкнет глаз и не пропустит ни единого намека. Джойн не о чем тревожиться: с такой сестрой Идгард точно не пропадет».
Амеретэт Веан
Амэ поняла, что совершила глупость, ровно через пять минут после того, как куафер смыл с ее волос излишек краски. Но, как это всегда бывает с глупостями, исправить ничего было уже нельзя. Девушка едва сдержала слезы. Не появляться же на балу зареванной чернавкой? По крайней мере, лавандовый цвет платья не ухудшил впечатления. Аластар все равно ничего не заметил. Он и в лучшие свои дни не часто обращал внимание на женские ухищрения, а нынче и вовсе видел одну лишь только Джойану Ияри.
— Клянусь ликом Меллинтан, она собственноручно копает огород на заднем дворе лачуги, — злословила одна из фрейлин. — И пасет коз. Вы видели этот загар? Ужас какой!
— Говорят, у этой змеиной пигалицы кривые ноги, — вторила ей другая, ни в коем разе не стройноногая.
— Откуда вы знаете?
— Из достоверных источников.
Амэ бросила на сплетницу самый уничтожающий взгляд, на который была способна. Разве только та у самого князя спросила, что вряд ли.
Накануне Эск пресек разговор о матери Идгарда одним жестом и тремя словами:
— Тебя это не касается!
Рыдать Амеретэт не любила, в детстве за это секли розгами, а падать в обморок не умела. Поэтому даже в собственном будуаре она не дала воли чувствам. Просто сидела и читала книгу, пока Аластар не прислал слугу, приглашая в спальню. Встреча с Джойаной ни в коем разе не отменяла расписания любовных свиданий. У каждого своя работа. Работа госпожи Веан — раздвигать ноги для князя через день, что тут неясного?
И все бы хорошо, но на балу Эск вел себя не как обычно, а вдруг уподобился влюбленному мальчишке, так и норовящему сорвать поцелуй с уст возлюбленной.
— Наш-то раздухарился как? Того и гляди, завалит змейку на банкетку.
Амэ вжала голову в плечи. Ехидный голос фельдмаршала Кана ни с чьим иным не перепутаешь. А тот продолжал делиться воспоминаниями с гвардейским офицером.
— В Санниве они такие номера отмачивали, что стены краснели. Между второй и третьей кадрилью умудрялись любиться. Прямо за портьерами. И никто не догадывался.
— Кроме вас, дядюшка.
— Кабы я своими глазами не видел, как наш Эск вдовой в ту пору графине Янамари ляжки заголил у стеночки, то и я бы слепцом ходил, — честно признался Носатый Филин.
— А правду говорят, что они с Хозяином Архипелага на пару…
— Брешут!
Амеретэт прикрыла веером пылающее от
«Сейчас бы взять и умереть!»
А фельдмаршал Кан во избежание оскорбления княжеского достоинства увел тему разговора в менее опасном направлении — принялся в красках описывать собственные любовные подвиги. В казарменных, прости Меллинтан, выражениях.
Но, видимо, Золотая Луна решила испытать бедняжку Амэ еще раз. Шурианка и Аластар удалились из бального зала вместе, под ручку. Перед мысленным взором девушки предстала описанная Каном сцена из саннивского прошлого Эска. Гости зашептались-зашушукались, дамы нервно задрожали веерами, лица придворных кавалеров украсились глумливыми ухмылочками, и только ролфи остались невозмутимы.
«Клянусь, я устрою ему сцену! Клянусь! Это глупо, но я все же закачу ему скандал!»
Кусая губы, Амеретэт выскочила прочь, сама не ведая, куда несется сломя голову. То ли вешаться, то ли резать вены, то ли бить драгоценный фарфор.
— Куда вы, Амэ?
Повелитель Файриста стоял возле окна, небрежно опершись локтем о переплет, и смотрел куда-то в осеннюю ночь. Спокойный, ледяной, с ополовиненным бокалом в руке — такой недоступный, такой желанный.
— А где леди Джойана? — пролепетала Амеретэт.
Эск понимающе усмехнулся.
— Ее здесь нет, не переживай.
— Я не…
— А еще лучше вообще не думай о Джоне, как она не думает о тебе.
— Но…
— Иди сюда, — поманил девушку диллайн. — Хочешь вина?
Амэ не хотела, но все равно сделала большой глоток. Назло всем, прежде всего себе. Говорят же — пьяным море по колено, так пусть и ей будет ничего не страшно.
Его губы тоже пахли вином, янамарским, в меру сладким, ароматным. И конечно же, он хотел сейчас женщину. Но не девочку-диллайн, а ту, другую, бывшую янамарскую графиню: горячую, опытную, сладкую, хмелящую. Это в ее вороные кудри запускал Аластар пальцы, это ее смуглую кожу ласкал, это ее имя шептал на вершине счастья. Амэ просто вовремя оказалась рядом. Но какая разница, если это были и ее волосы, и ее кожа?
— Пойди, приведи себя в порядок.
И в голосе князя прорезалась эдакая многообещающая хрипотца.
«А, может быть, и не глупость?» — спросила себя Амеретэт, сидя в спальне и проводя гребнем по черным волосам. Прическу все равно уже не спасешь.
Вдруг в дверь негромко постучали, и сердце встрепенулось маленькой птичкой. Эск никогда раньше не стучался. Зачем, если все здесь, включая фаворитку, принадлежит ему?
— Входи, я уже почти…
«Я становлюсь фамильярной, да? Немного подлинной страсти, и я резко поглупела»
Она даже не успела понять, что происходит, прежде чем вспыхнуло пламя, а затем нестерпимую боль и ужас навсегда поглотила тьма.
Граната — страшное оружие, а человеческое тело, к счастью, такое хрупкое.
Грэйн и Джона
— Джойн, нам пора, — бесцеремонно заявила эрна Кэдвен, вырастая за левым плечом подопечной, словно неумолимое напоминание о бренности бытия и скоротечности каждого мгновения. — Карета уже четверть часа как подана к заднему крыльцу, и капрал Сэйган нас заждался. Чуть позже Яфе тоже придется закончить с танцами. Я выжду некоторое время, а затем возьму ее и часть охраны, и мы спустимся в вестибюль. Далее я пройду к нашему экипажу через потайной переход в северном крыле…