Волчьи игры

Астахова Людмила Викторовна

Джэйфф Элир

Мечты сбываются. Даже у шуриа. Особенно у шуриа. А Индара… О, Индара — то самое место, где они исполняются. И не только потому, что этот город готов предложить все возможные и вообразимые человеческой фантазией удовольствия, а еще и оттого, что у Джэйффа Элира имелись деньги, на которые можно их купить. Уже въезжая в предместья столицы Республики Эббо и разглядывая пряничные особняки знати, шуриа дал себе клятву купить шубу. Да-да-да! Шубу на бобровом меху. Запал ему в память отчаянный купец, который сумел не только отбиться от веселых рилиндаров и унести ноги, но и спасти свою роскошную шубу. Случилось

это без малого четыреста лет назад, но, как это частенько бывает у впечатлительных шуриа, проклятое творение неизвестного скорняка бессменно возглавляло список желаемого. На Шанте, само собой, с бобрами не сложилось, а потому мечта оставалась таковой, и ничего не предвещало ее исполнения. Но в Индаре… Великие Духи, в городе, где каждый третий дом — банк, а второй — магазин, бобровая шуба просто обязана случиться!

Нужды появляться в ролфийском посольстве у Джэйффа не было никакой, поэтому он направил свои стопы в самую лучшую гостиницу Индары — дом, похожий на кремовый торт из-за обилия гипсовой лепнины. Кстати, о существовании тортов капитан шантийских егерей узнал примерно в то же время, что и о банках. Сначала удивился кулинарному изыску, потом отважился попробовать и тут же полюбил ничуть не меньше, чем грабеж на большой дороге, а может, даже больше. Невольный попутчик — курьер эрна Оринэйра только диву давался, когда Элир заказывал себе очередное кремовое творение, а затем съедал его в одиночку. Тот же самый курьер готов был поставить свое годовое жалованье против медного лейда на дне кружки слепого, что наглого шурианского гада не пустят даже на порог «Президентской». Однако же и наглость Джэйффа Элира превосходила все мыслимые пределы — это следовало учитывать, прежде чем делать ставки. Да, разумеется, сюртук на смуглом господине Дэлшэде Эрмиде не первой молодости, и на челе лежала подозрительная бледность, но это еще ничего не значит. Вдруг господин Эрмид — очень важная персона? Все признаки важности налицо — смоляной локон, небрежно падающий на глаз, загадочная ухмылка и, разумеется, толстый-претолстый кошелек.

Оборванцем новый жилец оставался ровно столько, сколько понадобилось лучшему портному Индары, чтобы сшить моднейшего кроя сюртук и бриджи, а сапожнику — стачать юфтевые сапоги. Шляпнику и ювелиру тоже перепало с изобильного стола шурианского пиршества щедрости. Цирюльник придал Джэйффовой шевелюре романтического беспорядка, именуемого средь модников «бунтарь в раздумьях», а мастер по холе ногтей из шкуры выпрыгнул, но превратил заскорузлые пальцы рилиндара в руки человека, не подозревающего о тяжелом труде. А несводимые мозоли он решил выдавать за последствия неуемной любви к азартным играм.

В общем, метаморфоза произошла столь стремительно, что ошеломила самого виновника. И когда в зеркале Джэйфф увидел вместо рилиндара, шантийского следопыта и идберранского грабителя банков — наглого и надменного ублюдка, он сразу понял, что пришла пора наведаться в «Черный Лебедь», где таким гадам самое место. Оставалось только купить шубу, бобровую.

Каково же было разочарование Элира, когда ему предложили на выбор несколько разновидностей длиннополых пальто с бобровым воротником. Блестящий коричневый с рыжинкой мех приятно ласкал пальцы, но… Мать Шиларджи и все Великие Духи, это были не настоящие шубы!

— Не подходит. Мне нужно мехом внутрь.

— Помилуйте, сударь! Такого уже лет сто как не носят, — взмолился измученный шурианскими капризами приказчик. — Даже извозчики! Поглядите-ка на этот серебристый отблеск, каждая волосинка блестит.

Но Джэйфф не собирался сдаваться так просто. Он уточнил насчет поголовья бобров, может быть, перебили всех зверушек? Но бобры по-прежнему здравствовали в

ручьях фирсвитских лесов, благополучно плодились и размножались на радость охотникам. Но старые добрые шубы из их меха больше никто не шил — чтобы мехом внутрь, а снаружи дорогая парча.

— Клянусь всеми богами, это не модно. Вас засмеют! — стенал хозяин лавки.

— С чего вы взяли, милейший, что я собираюсь ее носить? — тоскливо вопрошал бывший рилиндар. — Сезон не тот.

Климат на континенте стал мягче, и народ в Индаре, похоже, совсем забыл про былые вьюги и метели, что прежде всего сказалось на поголовье настоящих шуб.

— Чудо, просто чудо-мех! Седой бобер! Лучшего вы не найдете нигде. Даже на Ролэнси, — уверял продавец, потрясая шикарным воротником.

И Джэйфф сдался.

— Ладно. Заверните.

Тонкая оберточная бумага хрустела в ловких руках с тем самым звуком, с которым разбиваются все хрустальные мечты.

Себя следовало немедленно вознаградить за моральную травму. Всем же известно, что у шуриа тонкая душевная организация. А потому, едва на Индару спустился вечер, господин Дэлшэд Эрмид, эдак небрежно набросив на плечи обновку и прихватив трость с ручкой в виде змеиной головы, отправился за утешением. Нет, не к женщинам, но к Даме — к капризной Госпоже Удаче, то бишь в игорный дом. К слову, шуриа не был бы сыном Шиларджи, если бы не полюбопытствовал на предмет услуг и фактуры «добрых девушек». Все-таки Индара — портовый город, спрос на женскую ласку традиционно велик, а значит, предложение тоже должно быть велико. Но времена оказались неблагосклонны не к одним лишь бобровым шубам, но и к здоровью шлюх. Лечиться ртутью Элиру категорически не хотелось.

Начал с ближайшего заведения с зашторенными окнами и плотным сукном на столах, где уважаемые купцы мерились уменьем в коммерческих играх со взятками. Шанта — это то место, где зимой делать нечего, кроме как проедать запасы, спать, делать детей и… Правильно! Играть в карты! Джонины светские нововведения, вроде зимних балов, внесли некоторое разнообразие, но только по части веселья и увеличения числа карточных игр за счет дамских разновидностей. Нужно ли еще раз повторять, что Джэйфф играл очень хорошо? Нет, разумеется. Правда, и зарываться он не стал. Ночь длинна, Индара полна игорных домов, азарт — штука заразная, а цель — «Черный Лебедь».

Заявляться сразу в логово Черной Волчицы господин Эрмид не торопился. Роскошная и опасная женщина не станет менее красивой и смертоносной от нескольких дней томительного ожидания. Лучший из герольдов — слухи и пересуды. Они помчатся впереди, оповещая всех и вся о том, что в Индаре появился новый игрок — богатый и азартный, умеющий и выигрывать, и проигрывать. А когда леди Конри навострит нежные ушки, то в них потечет, обязательно потечет патока ядовитой женской лести. Ибо там, где мужчины узрят лишь удачливого соперника по игре, то дамы обратят внимание на иные достоинства новичка: экзотическая внешность, мужественный профиль, несколько колоритных шрамов, модная одежда, несносные манеры. Через три дня каждая индарская кумушка будет шептать: «Ах, этот господин Эрмид — такая душка!»

«Черный Лебедь» и его острозубая госпожа подождут.

Шуриа — люди увлекающиеся, это всем известно. Джэйфф тоже увлекся. И пропустил еще пять восходов и закатов. И нельзя сказать, чтобы проигрался в пух и прах. Где-то проиграл, где-то выиграл, а в целом — остался при своих. Шуриа увлекаются, но всегда ускользают раньше, чем их сумеют поймать на горячем.

Зато какие слухи поползли по Индаре! Про смазливого смугляна, сорящего деньгами, модного и стильного господина, игрока и галантного кавалера шептались во всех салонах.