Волчий зарок
Шрифт:
Теперь оставалось только уговорить Мирона поступиться его воровской жизнью «по понятиям». Полунин понимал, что матерый вор в законе просто так не решится помочь ему упрятать Томашевского за решетку. Любое сотрудничество с милицией, пусть и косвенное, для Мирона было ниже его «воровской чести». Но и на случай упрямства Мирона у Полунина был припасен особый козырь!
Покушение на Владимира произошло в первый же день его приезда в Тарасов. О том, что он собирается посетить Изю и отдохнуть у Кима, не знал никто из друзей Полунина. Мысль об этом пришла к Владимиру
Об этом изменении маршрута знали только два человека – Дмитрий Миронов и его отец. Полунин исключал возможность их причастности к покушению. Но о его визите в Тарасов киллерам было известно. Вывод из этого мог быть только один – кто-то из приближенных Мирона продает своего шефа!
Именно этот аргумент и собирался использовать Владимир, если простые уговоры не заставят Мирона помочь ему.
Мирон, естественно, захочет наказать «стукача», а информация Полунина здорово может помочь осуществить эти намерения. Вряд ли Мирон многим говорил о намерениях Владимира посетить Тарасов. И в сузившемся кругу подозреваемых вычислить предателя будет легче.
Тщательно взвесив все аргументы, Полунин решил, что у него достаточно большие шансы получить от Мирона то, что ему нужно. Конечно, какие-то сомнения у Владимира оставались, но он не думал о них. Самой главной задачей сейчас было продумать все ходы в борьбе с Томашевским и уничтожить его так, чтобы он не успел причинить неприятностей Полунину и его близким.
Владимир торопился быстрее покончить с этим и гнал машину в Москву, почти не останавливаясь в дороге. Ему лишь один раз довелось немного поспать в придорожном мотеле.
Столица встретила его мелким моросящим дождем. Первые капли забарабанили по стеклу «БМВ» километров за десять от въезда на внешнее кольцо. А когда Полунин вывел машину на МКАД, дождик лил уже вовсю, смывая с «БМВ» дорожную пыль и заставляя асфальт блестеть глянцевой пленкой.
Владимир нечасто бывал в Москве. А за рулем автомобиля путешествовал по столице лишь однажды – три месяца назад, когда уезжал с Антоном в круиз. И именно поэтому Полунин не слишком уверенно вел машину, отчего не пропустил ни одной из многочисленных дорожных пробок.
Привыкнув к не слишком насыщенному движению в своем городе, Владимир не смог добраться до квартиры Мирона ранним утром и, наконец сдавшись, решил отказаться от своего намерения свалиться Мирону как снег на голову. Тихо выругавшись, Полунин достал из кармана сотовый и позвонил ему.
– Здорово, Седой, – проговорил Мирон, услышав его голос. – Знаю, что ты уже устал ждать, когда я найду Мороза. Но порадовать мне тебя пока нечем. Этот козел словно сквозь землю провалился.
– Любишь ты, Мирон, опережать события, – хмыкнул в трубку Владимир. – Мороз меня пока не интересует. Я к тебе просто в гости еду. Да вот застрял посреди Москвы и не знаю, застану ли тебя дома.
– Как в гости? Так ты в Москве? – радостно завопил Мирон. – Так приезжай! Или забыл, где я живу?
– Да нет, помню, – улыбнулся
– Конечно, жду! Какие базары? Подкатывай. А я пока на стол что-нибудь соберу.
Вор в законе жил в двухэтажном отдельном особняке в одном из престижных районов Москвы. Дом был отгорожен от остального мира двухметровым забором и массивными железными глухими воротами.
Едва Полунин подъехал к ним, из сторожки, расположенной рядом с воротами, вышел охранник и не слишком любезно поинтересовался, что Владимиру тут нужно. Однако, едва услышав имя Полунина, тут же расплылся в улыбке и бросился открывать ворота.
На крыльце особняка Владимира встретил еще один вооруженный охранник. А третий попросил у Полунина ключи от «БМВ» и отогнал машину на внутреннюю стоянку. И еще двоих человек, вооруженных автоматами, Полунин заметил на террасе второго этажа и в саду.
Владимир усмехнулся, видя такую пародию на коза ностру, но вслух ничего не сказал. В конце концов, ему не было никакого дела до того, как Мирон обустраивает свою личную жизнь.
Сам вор в законе в одиночестве ждал Полунина в просторном холле особняка. На Мироне был черный строгий костюм. Даже галстук – и тот был на месте! Расплывшись в улыбке, он протянул Владимиру руку для приветствия. Полунин пожал ее и спросил:
– А ты что один? Димка все еще по-прежнему в Турции?
– Да нет, вернулся, – пожал плечами Мирон. – Этот стервец отказался со мной жить. Заявил, что чувствует себя здесь, как в концлагере, и уехал. Сейчас снял квартиру в центре города и открыл свою фирму. Что-то там с компьютерами мудрит, но меня к делу и близко не подпускает. Говорит, что учебы в Гарварде ему было достаточно и в советниках дескать не нуждается! А? Каков?
– Молодец, – рассмеялся Полунин. – В его возрасте действительно пора уже и самостоятельно свою жизнь устраивать.
– Но от помощи отца зачем отказываться? – возмутился Мирон. – Я же ему не враг! А он от меня бежит, словно от прокаженного.
– Он не от тебя бежит, – ответил Владимир. – Просто парень хочет создать свой собственный мир, а твоя опека иногда бывает просто навязчива. По себе знаю!
– Ты о Тарасове, что ли? – проворчал Мирон. – Так я же тебе все объяснил. Я не только о тебе заботился, но и о своей выгоде думал...
– И я к тебе не просто в гости приехал, – перебил его Владимир. – У меня в этой поездке тоже своя выгода есть. Но, может быть, не будем в дверях стоять?
– Действительно! – хлопнул себя по лбу Мирон. – Пойдем в гостиную. Там уже все на столе собрано. Есть, наверное, как зверь хочешь?
– Да, не откажусь,
В отличие от мафиозных порядков, царивших во дворе особняка, дом Мирона выглядел скорее древним купеческим гнездом, чем западной штаб-квартирой коза ностры. Стены были покрыты цветастыми обоями и завешаны различными картинами. Мебель в особняке была резной и громоздкой, явно антикварной. А полы были застелены коврами, насколько мог судить Полунин, персидской ручной работы.