Волчий зарок
Шрифт:
– Давай сегодня не будем говорить о грустном, – попросил Полунин. – Сегодня я хочу отдохнуть и не думать о проблемах. Хочу сам показать Светлане и сыну лес, сводить их на озеро и вдохнуть запах осени. Ты прав, я изменился. И приехал сюда в первую очередь для того, чтобы осмыслить эти перемены.
Однако, несмотря на обещание не говорить в день приезда о проблемах, Владимир все же не выдержал. Все оставшееся до заката время Полунин с сыном и няней бродили по окрестностям. Владимир со Светланой веселились и дурачились, словно были ровесниками Антону. А вечером, когда стемнело, вернулись в сторожку, жгли
Светлана с Антоном сильно умаялись за этот бурный день и уснули, едва коснувшись подушки. А Полунин с Кимом сидели на крыльце и смотрели на вызвездившее небо. Долгое время оба молчали, а затем Владимир проговорил:
– Помнишь, ты рассказывал мне об охоте на волков и сравнивал меня с загнанным в угол хищником? – Ким молча кивнул головой. – Сейчас все изменилось. Теперь я превратился из дичи в охотника и пытаюсь уничтожить матерого зверя. Но это оказывается не так уж просто...
– Я не сомневался в тебе, – тихо проговорил кореец. – Я знал, что когда-нибудь ты прорвешь линию флажков. Но не это главное. Важнее то, что ты захотел победить зверя внутри себя. Это существо намного опасней, и имя ему «покорность судьбе». Прошлый раз мы говорили об этом, но тогда ты не мог услышать меня. Теперь я вижу, что ты сам понял свою проблему.
– Не сам, – вздохнул Полунин. – Мне помогли.
– Я рад, что у тебя есть хорошие друзья, – сказал Ким. – Но ты ведь приехал сюда не только для того, чтобы попытаться обрести душевное равновесие. Тебе что-то нужно от меня. Что?
– Твоя помощь, – решился Полунин и поведал Киму все, что они задумали с Юсуповым и Мироновым.
За все время рассказа кореец не проронил ни одного слова. Полунин никак не мог понять, о чем думает Ким и готов ли он сделать то, что требуется от него Владимиру. Наверное, поэтому Полунин и говорил так, словно убеждал корейца поверить в свою правоту.
– А почему ты обратился ко мне? – спросил Ким, когда Владимир закончил свой рассказ.
– Потому, что из всех, кто может это сделать, ты единственный, кому я могу полностью доверять! – ответил ему Владимир.
– Это трудное решение, – проговорил кореец, не глядя на Полунина. – Я понимаю неизбежность того, что ты предлагаешь. Но я не знаю, смогу ли преступить законы этой страны. Мне нужно все осмыслить. Иначе, если я соглашусь, а в моем сердце останутся колебания, я подведу и тебя, и твоих друзей. Пойдем спать, а утром я скажу тебе, что решил...
Полунин долго проворочался в кровати, не в силах заснуть. Он думал о том, правильно ли поступил, затевая войну с Томашевским. Ким был прав. В таком деле не должно существовать каких-либо колебаний. Полунин так же, как и кореец, должен был осмыслить все, прежде чем повернуть вспять запущенный механизм станет невозможно.
И чем больше он рассуждал, тем уверенней становился в том, что иного выхода у него не было. Томашевского следовало уничтожить. А когда наконец Полунин окончательно все для себя решил, он заснул и чуть не проспал рассвет, который обещал встретить на берегу озера со Светланой и Антоном. Его разбудил сын, проснувшийся, едва только стало светлеть на востоке.
– Папа, вставай быстро! – зашептал мальчишка, тряся его за плечо. – Забыл, что тете Свете обещал?
Полунин быстро вскочил и принялся
Когда они вернулись назад, Ким встретил их приготовленной на завтрак жареной рыбой. Он ничего не сказал Полунину по поводу вчерашнего разговора, и Владимиру оставалось только ждать. Однако это ожидание продлилось недолго. Сразу после завтрака кореец отозвал Полунина в сторону и проговорил:
– Я согласен, Володя, помочь вам в этом деле. Было бы глупо упускать возможность единственный раз в жизни совершить правильный поступок.
– Спасибо тебе, – облегченно вздохнул Владимир.
– Не меня благодари, – Ким показал рукой в сторону Антона. – Вот этот маленький человек должен вырасти, не боясь за свою жизнь и судьбу своих близких. И ради этого можно пойти и на более серьезный проступок, чем тот, что предлагаешь мне ты!
После этого разговора, чтобы не терять понапрасну время, Полунин решил вернуться домой. Светлана и Антон были немного удивлены таким решением Владимира, однако спорить не стали и быстро собрали вещи. Договорившись с Кимом, что приедет за ним, когда все будет готово, Полунин посадил Светлану и сына в заказанное такси и отправился в аэропорт.
Антон и Владимир сели в соседние кресла, Светлане досталось место напротив них, через проход. Мальчишка всю дорогу до самолета хитро посматривал на отца, а когда пилоты запустили двигатели и начали разгонять крылатую машину, он наклонил к себе отца и тихо ему сказал:
– А я знаю, что тетя Света тебя любит.
– С чего ты взял? – удивился Полунин. – Если ты говоришь о том, что она меня поцеловала в щеку, то это еще ничего не значит. В щеку целуются только друзья!
– И все равно она тебя любит! – настаивал Антон. – Давай поспорим?
– Давай, – рассмеялся Владимир. – На что?
– Ну-у, когда ты проиграешь, то отвезешь меня в Диснейленд, – потребовал мальчишка и протянул отцу руку для спора.
– А если проиграешь ты? Что тогда?
– Я не проиграю. Поэтому и говорить об этом не будем! – категорично ответил Антон и, сжав руку отца, потянулся к няне через проход. – Тетя Света, разбейте!
– А о чем спор? – с улыбкой спросила она.
– О женщинах, – серьезно ответил мальчишка.
– А-а, ну тогда вопросов нет! – рассмеялась Светлана.
Юсупову за эти несколько дней пришлось изрядно покрутиться, чтобы успеть сделать все, что было намечено. Первым делом он заказал билет на самолет из Москвы в Афины и отправился домой.
Вынув из тайника давно припасенные на всякий случай документы, князь принялся просматривать их, отсортировывая те, которые могли ему понадобиться. Фальшивых документов в сейфе Александра было довольно много, но нужных для операции против Томашевского все равно не хватало. И Юсупов, тщательно продумав, что ему еще может понадобиться, отправился в портовый кабачок под названием «Веселый Роджер».