Волчонок
Шрифт:
– Показатели в норме. Но ваша психика находится сейчас в угнетенном состоянии…
– Что вы, доктор! Я просто лопаюсь от счастья!
– Лопаться не надо. Попейте с недельку вот эти таблеточки… Легкий пси-стабилизатор, продается без рецепта. По одной таблетке два раза в день: утром натощак и перед сном. Если что…
Туллий порылся в карманах халата, достал визитку со стандартным разъемом.
– Связывайтесь со мной в любое время суток.
– Спасибо,
Марк протянул Туллию планшет.
– Ах, да, конечно!
Три грамма.
Соломинка, сломавшая спину верблюду.
Очень хотелось с размаху зашвырнуть гриф куда подальше. Чтобы врезался в стену, треснул посередине. Так ведь дудки, останется целым. Металлопласт – штука прочная. Выключив вариатор, Марк уложил гриф на подставку и зашагал к «боксерскому уголку», который приметил с самого начала, но оставил напоследок.
Перчатками он пренебрег. Груша? – баловство. А вот мешок сгодится. Центнер инерции и равнодушия; черная «колбаса» из синт-кожи. Марк бил и бил: с яростью, остервенением, забыв об усталости. Сериями и одиночными. Руками и ногами. Коленями. Локтями. Из захвата и с расстояния, разрывая и сокращая дистанцию. Катилина? Дисциплинар-легат Гракх? Придурок Добс? Нет! Под потолком тренажерного зала висел он сам, Марк Кай Тумидус, бывший курсант 17-го высшего военного училища либурнариев ВКС Помпилианской Империи. Висел тупым, безучастным мешком, годным лишь на то, чтобы болтаться на цепях, сполна огребая удары судьбы. Висел, неспособен ударить в ответ. На глянцевой поверхности мешка Марк видел свое отражение – стоп-кадр из сломанной жизни.
Ненавижу!
Два прямых, боковой. Проход локтем на сближении. Коленями из захвата. Справа-слева, справа-слева; печень-селезенка, печень-селезенка…
– Крутой, – констатировали за спиной.
Сразу и не поймешь: уважительно или с издевкой?
– Орёл!
Теперь сомнений не осталось.
На стоянке рейсовых аэробусов Марка поджидал неприятный сюрприз. В ответ на приложенный большой палец турникет угрожающе загудел. Загорелся багровый глаз: «Стоп!» Ну конечно! Если ты больше не курсант, льготы военнослужащих на тебя не распространяются. Марк сунул кредитку в щель приемника, и турникет, поворчав для порядка, сменил гнев на милость. Ближайший аэробус до Тангамака ожидался через два часа семнадцать минут. Рабы, вспомнил Марк. Надо что-то решать.
Каждый курсант предоставлял училищу квоту персональных рабов – для обеспечения энергокомплекса. Личный вклад в энергетику вооруженных сил Помпилии, за символическую плату со стороны государства.
– Вы можете забрать своих рабов, а можете оставить у нас. Теперь вы – гражданское лицо, и плата за их использование станет адекватной.
Флавий, сервус-контролер училища, назвал сумму.
– Мне надо подумать, – буркнул Марк. – Сравнить расценки. Сбросьте мне ваш номер. Я свяжусь с вами позже. Мы сможем заключить контракт дистанционно?
– Да.
– Пусть мои рабы пока остаются в училище, с оплатой по новым расценкам. Впишите в контракт пункт, по
– Вам стоило бы заняться энергобизнесом. У вас есть все задатки.
– Это у меня наследственное.
Поиск вариантов скрасил Марку ожидание на стоянке. Вирт, даже планетарный, был теперь платным, но выхода не оставалось. Энергетика. Помпилианский сектор. Запросы на аренду рабов. Расценки; дополнительные условия…
Он едва не прозевал аэробус. Упав на сиденье, продолжил яростный торг сразу с двумя менеджерами компаний. На подлете к Тангамаку зубами выгрыз надбавку, плюс оплату перелета рабов за счет компании, с погашением в течение года из причитающихся ему выплат. Когда он вновь связался с Флавием, манипулярий огорчился: ему прибавилось забот – искать недостающих рабов для училища.
«Неужели отец был прав?» – мелькнула гаденькая мысль. Марк задавил ее в зародыше. Идти к отцу на поклон? Как он тогда орал? «Не желаю видеть этого идиота-десятинщика!» Значит, и не увидит! В любом случае, надо лететь домой, на Октуберан.
«По прилету свяжусь с мамой…»
– Я его помню, – первый голос сместился левее.
Марк не реагировал, обняв мешок. Ему нужно было восстановить дыхание. Он лишь скосил взгляд из-под полуприкрытых век. Слева возник мужик лет сорока в «спортивных» трусах по колено и майке-переливайке. Мужик щурился и вытягивал шею, как любопытный гусак, пытаясь заглянуть Марку в лицо.
– Точно, он!
Узнал? Ошибся? Какая разница? Гусака Марк не помнил, но решил, что теперь можно и обернуться. Их оказалось четверо: работяги с Тренга, сменная вахта. Строители или нефтяники. Болтаются на спутнике в ожидании рейса, как и он сам. Марку доводилось схлестываться с такими. Правда, тогда силы были равны…
– Полгода назад. В баре у Родни. Помнишь?
– Точно! – усатый коротышка расплылся в ухмылке. – Знатно помахались!
Марк не поддержал разговора. Мало ли с кем он дрался в увольнениях?
– Память отшибло?
Дылда с мятым лицом потрогал левую скулу.
– Да ладно, Йохан! – вмешался увалень с пивным пузом, мявшийся позади приятелей. – Ты, что ль, всех помнишь, с кем дрался?
– Всех! Слышь, курсант, а ты чего тут потеешь? В увольнении? – гусак-Йохан по-свойски подмигнул Марку. – Или в самоволку сбежал, а?
– Во псих! – хохотнул усатый. – Со службы удрал, и нет, чтоб по бабам…
– Или по пиву!
– Так он же крутой! Ну чё, крутой, клин клином? Раз по уху дали – память отшибло. Еще раз дадим – вернется?
– Сейчас проверим, – сказал Марк.
Он отлепился от мешка и пошел на Йохана.
В баре Родни черепаховый суп стоил гроши. Рагу из местной фауны и флоры. Пиво. Вирт. Космопорт. Рейсы. Цены на билеты. Рейсов обнаружилось два, а по большому счету – один. Транзитный люкс-лайнер «Гиммель» был Марку не по карману. Оставалось грузопассажирское корыто 2-го класса «Протей»: в расписании оно тоже гордо звалось «лайнером». «Протей» ожидался через семнадцать суток, с пометкой: «Возможна задержка прибытия». Раздел «Места в наличии» светился парой жалких огоньков. Выругавшись сквозь зубы, Марк оформил заказ.