Волчонок
Шрифт:
Пенящееся шампанское, едущие кабриолеты, олени, на которых можно охотиться, девушки, способные испытывать радость от букетика только что сорванных цветов, а не пытающиеся выклянчить, на худой конец купить ценой своего тела, лишнюю обойму, которая, собственно, нужна им лишь для того, чтобы перезарядить оружие и вышибить тебе мозги.
Для чего? Чтобы завладеть всем твоим имуществом. Для чего еще? Не для острых же ощущений?
Пароходы, на которых можно плыть ради развлечения, а не по делу, компы, продающиеся на каждом углу, любых модификаций,
Чистый воздух и чистая вода, которую можно пить, не опасаясь познакомиться с какой-нибудь отравой, просочившейся в нее из расположенного где-нибудь неподалеку контейнера, с какой-нибудь гадостью, оставшейся с древних времен.
А еще были мысли о том, что он будет делать после того, как выберется из подземелья. Вернется на белый корабль? А почему бы и нет? Свое дело он, кажется, сделал. Не до конца, но сделал. Почему бы не получить причитающуюся за него премию? Или его попытаются убрать, как знающего опасную тайну?
Что тогда? Остаться жить на этом острове? Стать кем-то вроде сторожа, за плату открывающего и закрывающего двери? Чем не мысль? Но для этого надо научиться подключаться к компу и снова, при желании, от него отключаться. Как это сделать, если его нельзя вывести из боевого режима?
Впрочем, вот тут можно что-нибудь придумать. Есть кое-какие идеи. И если их претворить в жизнь… Если он сумеет сделать так, чтобы в его бункер не могли проникнуть посторонние, то можно и в самом деле поработать сторожем на воротах. За плату, за очень серьезную плату.
Может быть, он сейчас нашел для себя занятие, способное принести гораздо больше выгоды, чем обещанная премия капитана белого корабля? Занятие, способное обеспечить его на всю жизнь? Появись такая возможность, многие захотят пройти через Месиво, а не тратить время и деньги на кружной путь. Особенно если они от кого-то скрываются, а он пообещает обеспечить им причинную фору. Хорошая мысль, отметил Гарг, очень хорошая. Ее надо запомнить и, оказавшись в реальном мире, обмозговать.
Если, конечно, у него это получится. Вернуться в реальный мир… Вернуться…
Что, если он ошибся в своих расчетах? Вдруг он принял желаемое за реальное? Вдруг…
Он даже принялся снова проверять расчеты, шаг за шагом, цифру за цифрой, но тут мгновение кончилось, и его убежища достигла взрывная волна.
Расчеты оказались верны, а направление взрывной волны определено точно. Зал, в котором находилось сидящее в кресле тело Гарга, тряхнуло, не очень сильно, но так, что этого хватило, чтобы разъем, соединявший его с компом, вылетел из гнезда.
И сетевой наездник снова оказался в реальном мире.
27
— Замечательно! — сказал Главный распорядитель. — Просто превосходно!
Абориген молчал. Видимо, не знал, как отреагировать на эти слова. В самом деле, а как на
Главный распорядитель взглянул на Аркаса. Тот стоял рядом, совершенно неподвижно, так, как это могут только ящеры. Стоял и ждал.
Ну да, теперь он может и в самом деле занять выжидательную позицию. Тем более что положение более чем сложное, и есть некто, кому можно подчиниться, кто возьмет на себя ответственные решения, на кого можно будет при случае все свалить.
Скверно.
Явно стоило разбудить дроков и поручить это дело им. Они бы не сплоховали. Они бы уже сейчас притащили к нему Хура-синеусого. Но дроки… Да, вот именно, если они возьмутся за дело, то с надеждой вовремя завладеть симбиотом можно распроститься.
И поэтому…
Главный распорядитель поправил прилепленный несколько кривовато универсальный переводчик и попытался уточнить:
— Значит, у вас тут война? Ну, деретесь вы тут? Кучей? Все на всех.
— О нет, — ответил абориген. — Какая там война? Так просто, что-то вроде командных игр на минном поле. Одна команда пытается отнять у другой… нечто ценное.
Морда у него была удлиненная, в пасти можно было рассмотреть клыки, а глаза… В общем, он явно был плотоядным.
А плотоядным в любой ситуации следовало верить с оглядкой.
Главный распорядитель невольно покосился на ящеров охраны. Клыки у тех были еще больше.
Впрочем, одернул он себя, это наши плотоядные. Мы знаем их уже многие и многие годы. Они цивилизованные. Так что к ним эти законы не применимы.
Глаза у Аркаса были какие-то сонные, ничего не выражающие. И Главный распорядитель невольно вздрогнул. А ведь он даже не представляет, о чем старший охраны корабля сейчас думает. Может, лучше и не представлять? Может, лучше заняться делом, а рассуждения о плотоядных и травоядных оставить кому-то другому?
— А вы к какой команде принадлежите?
— Мы нейтральны. Смотрим, может быть, что-то перепадет и нам. От воюющих.
Ну да, конечно, что он мог еще ответить? Признаться в принадлежности к одной из команд? Э, нет, он, этот абориген, не настолько глуп. А ведь может, запросто может он и его подопечный принадлежать к одной из воюющих сторон. И иметь с ним дело может фактически означать ввязаться в драку непонятно с кем и непонятно за что.
Вот чего еще для полного, окончательного счастья им не хватает.
Нет, надо как можно скорее хватать симбиот и возвращаться на корабль. Как можно скорее. Любой ценой. Хватать и бежать.
Подопечный… Вот это надо выяснить.
— Где твой подопечный?
Абориген развел конечностями:
— Разве я сторож брату моему?
— Не трать время на пустые отговорки. Где он, твой подопечный? Отвечай!
На этот раз перед ответом была сделана небольшая пауза, что свидетельствовало о некоторой искренности. Или о том, что абориген хитрее, чем он о нем думает. Либо то, либо другое.