Волчонок
Шрифт:
Мать же обессилено опустилась на стул, обхватила ладонями свои плечи, уткнулась в это сплетение рук лицом и беззвучно заплакала. Вот чем откликнулась ей её первая беззаветная любовь.
Когда же какое-то время спустя домой вернулся её муж, она ждала его слов, затаив дыхание. А, услышав, что исчадию ада на этот раз удалось ускользнуть, вздохнула с небывалым облегчением.
Муж бросил на неё растерянный взгляд, но она уже бегала по комнате, накрывая на стол, и он списал этот вздох облегчения на излишнее волнение, вызванное той опасностью,
Милинда же впервые за многие годы, в эту ночь спала спокойно. Теперь она точно знала, что её старший сын, от которого она некогда так опрометчиво отказалась, до сих пор ещё был жив и, даст бог, проживёт ещё долгую и счастливую жизнь. Если бы только он ещё смог простить свою непутёвую мать!
Глава 6. Луч света в тёмном царстве
Потеря есть ни что иное,
как начало находки.
Я плыл, старательно перебирая передними лапами. Раны нещадно жгли и чесались, но боли как таковой я отчего-то совсем не испытывал. Я слышал вслед себе смесь из проклятий и молитв, но ничего кроме кривой усмешки у меня это уже не вызывало.
Крестьянские простофили думали, что смогут вот так вот запросто с помощью стрел, топоров, креста, молитвы и святой воды убить истинного оборотня! Они даже меня самого заставили в это поверить. А я, тоже хорош, уже прощался с жизнью, не верил в свои силы, и чуть было добровольно не сдался на волю этих жалких людишек….
Я какое-то время ещё плыл вниз по течению, а они бежали вслед за мной по берегу, крича и размахивая руками, дрекольем и предметами хозяйственной утвари. Некоторые смельчаки даже бросали мне их вослед и непременно теряли в пучине речной. Что ж, если им было его не жалко, то почему их орудие должен был жалеть я?
Когда же последний из самых рьяных моих преследователей отстал, я начал подумывать о том, что пора бы мне было и к берегу пристать. Мысль эта становилась тем более отчётливой, чем больше меня одолевала усталость. Что ж даже для истинного оборотня ранения проходят не совсем бесследно, то есть силы они отнимают изрядные. Решив же, что никакая опасность мне более не грозит, я и повернул к берегу, только к берегу прямо противоположному.
Тот на счастье оказался пологим и я, без каких либо затруднений, выбрался на земляную насыпь, немного прошёлся по ней и, остановившись на изумрудном ковре, расслабленно растянулся на нём во весь рост. В этом была ещё одна моя большая ошибка, которая в конечном итоге могла бы стоить мне жизни. Но только «могла бы» и то чисто теоретически.
Я лежал, стараясь прийти в себя, восстановить срывающееся дыхание и не веря своему счастью. Я свободен! Я жив! Я полностью счастлив!
Наверное, я слишком обессилел от ран, мозги мои были перегружены мыслями и эмоциями, так как никаких иных объяснений произошедшему я не нахожу, потому-то я и заметил её, только когда на мою холку легла тёплая нежная ладонь.
— Бедненький, вона как тебе досталося.
Я вздрогнул и подскочил.
Девчушка
— За что это ты так, — укоризненно произнесла она, — я ведь с тобой по-хорошему?
— Прости. — Смутился я, сразу и не сообразив, что рта своего мне лучше было не открывать, а тихонечко так себе притворяться обычным чёрным волком. Думаю, таковыми нас людям легче воспринимать.
Ляпнув это человеческим голосом, чего мне делать, совсем не следовало бы, так как однажды я свою пасть уже открыл не к месту и известно, что из всего из этого получилось, я уже ожидал, что она сейчас заверещит во весь голос и умчится в деревню за подмогой, для спасения её от злобного оборотня. Мышцы мои напряглись и приготовились к дальнейшему бегству.
«Ну вот, — подумал я разочарованно, — только решил отдохнуть и, пожалуйста, нате вам, новая война, новая боль, новое бегство».
Но девочка только мило улыбнулась мне и присела рядом.
— Вот так-то лучше. — Одобрительно произнесла она и тут же предложила. — Дай раны твои посмотрю, может, что зашить надобно.
Она кивнула на нить и иглу, что держала в руке. Тут же рядом лежала большая не до конца вышитая рубаха, явно не с мальчишеского, а с мужского плеча.
Я так и застыл на месте, как истукан, не из-за рубахи, конечно, а из-за произнесённых ею слов.
— Ты что же меня совсем не боишься? — Удивлённо спросил я.
— А чего тебя бояться-то? — Искренне удивилась она, пожимая хрупкими плечиками. — Человек, как человек.
Я окинул её удивлённым взглядом. Не издевается ли? Или быть может, в бегстве своём я наткнулся на местную убогую?
Она смотрела на меня, вся такая серьёзная и невозмутимая. Самая обычная с виду девчонка, неприметная такая, веснушчатая, с остреньким смешным носиком. Ну, вылитая лисичка!
«Волчонок и лисичка, — подумал я, усмехаясь, — весьма примечательная парочка».
И только волосы её были, на мой взгляд, совсем необычные, рыжие, длинные, вьющиеся. Как пить дать лисичка!
Я улыбнулся. По-моему она мне не врала и не издевалась вроде, она на самом деле так думала. Да и на сумасшедшую она совсем не походила, хотя последних я, честно признаюсь, никогда раньше в своей жизни не встречал. Но об этом в тот момент я старался не думать, надеясь, что мне не довелось увидеть таковую впервые именно сейчас. Очень уж меня тронула безвозмездная забота этой солнечной девчонки по отношению к лютому чёрному зверю.
— Но я же оборотень!? — Изумлённо напомнил я ей.
— Оборотень. — Согласилась она, легонько кивнув своей прекрасной рыжеволосой головкой, в знак полного со мной согласия.
Значит, она с самого начала знала, с кем именно имеет дело!
У меня отвисла челюсть. После всего, что со мной сегодня приключилось, было так удивительно стоять рядом с маленькой рыжей красавицей и слушать, как она спокойно рассуждает о твоей раздвоённой личности.
— И тебя это не пугает?
— Нисколечко, оборотни ведь тоже люди и не всегда плохие. — Мило улыбнулась она, придвигаясь ко мне поближе, задумчиво осевшему на траву.