Волчонок
Шрифт:
— Ну, сейчас начнётся, а ведь всё из-за тебя, — обиженно проворчал я жеребёнку в самое ухо.
Но ему, похоже, было наплевать на все мои неприятности вместе взятые и разложенные по отдельности….
Вопреки моим ожиданиям, Травка не стала меня ругать, а только посмотрела на странную ношу в моих руках и недовольно пробормотала:
— Ещё один нахлебник.
Она развернулась, сделала несколько шагов вперёд по направлению к нашему дому, потом, видимо, пожалев меня, повернула обратно.
— Поставь его на землю. — Строго скомандовала Травка, и я даже не подумал ей воспротивиться.
Чёрная Кошка, которая сопровождала бабку в её
Моя старуха подошла к лошадиному отпрыску вплотную и принялась разводить над ним морщинистыми руками и шептать какие-то незнакомые мне слова, затем взглянула на меня, кривовато усмехаясь беззубым ртом, отчего красивее она, отнюдь не стала.
— Ну, что, горе моё луковое, домой пошли что ли. — И она двинулась вперёд, подавая тем самым пример и мне с Кошкой.
Я несколько задержался, наблюдая за жеребёнком. Но тот послушно последовал, едва передвигая слишком длинными и узловатыми для него ногами, за Травкой и вздыбившей вверх хвост Чёрной Кошкой. Я несколько приотстал, быстро переоделся, я ведь уже достаточно взрослый и давно уже стеснялся показывать Травке свою наготу, затем несколькими скачками догнал их.
Домой мы добрались уже за полдень. Я не стал даже есть, как был грязный, в своей и лошадиной крови, повалился на лавку и уснул. Жеребёнка, как я видел, бабка поместила под бок взбунтовавшейся было Корове, но Травка тут же успокоила её несколькими тихо произнесёнными словами. Какими именно я не слышал, к магии у меня не было особого дара, вот Травка на меня времени в этом смысле зря и не тратила, только растениям целебным и ядовитым периодически и обучала. Как собирать там, где и когда, а всё остальное было пустое.
Отца своего в тот вечер и ночь я так и не повстречал, ведь я не могу с полной достоверностью утверждать, был ли тот вожак, не пожелавший отдать нас на расправу, моим отцом или нет. Но в тот день я нашёл кое-кого даже более для себя важного, странного маленького жеребёнка, который стал впоследствии моим неизменным спутником и самым верным другом — моим Чёрным Вороном.
Глава 5. Людское коварство
Хорошо когда в тёмном теле
живёт светлая душа, гораздо
хуже, когда тёмная душа живёт
в теле светлом, так как сама
внешность слишком часто
бывает обманчивой.
— Что проснулся, лентяй? — Проворчала старуха. — А что уже утро следующего дня, знаешь?
— Баб, дай пожрать. — Вымученно попросил я, прекрасно зная, что против этого она устоять ну никак не сможет.
— Конечно-конечно, иди сюда, сынок, садись за стол. — Тут же прошамкала моя Травка.
Там уже стояли блины, с завёрнутым в них моим любимым малиновым вареньем, каша, хлеб, овощи и жареное мясо.
— Кушай, Волчок мой, кушай. Чай проголодался, почти двое суток не емши. Я тут уже всё для тебя приготовила, тёпленькое, пальчики оближешь.
— А ты?
— Откушала я уже своё, да ты за себя пекись, сынок, не за меня. Мне-то оно уже сколько-то еды той надо? Одной ложки и то уже много стало, а ты ещё молодой, твой организм много пищи требует.
— Покупаться бы. — Засомневался я, взглянув на покрывавшую меня же самого багровую корку.
— Успеешь ещё. — Отмахнулась бабка. — Руки токмо помой и лицо.
Я обрадовано кинулся к лохани. Всё же есть хотелось больше, чем купаться. Под ложечкой
И тут я вдруг вспомнил, отчего я так сильно устал, и отчего так тянуло все мои перетружденные мышцы. Жеребёнок!
Я завертел головою.
Так вот же он сопит, сосёт вымя нашей несчастной бурёнки.
Травка проследила за моим взглядом.
— Эй, нам-то хоть немного молока оставь, ирод. Знать, не один здесь жить изволишь.
Жеребёнок обиженно взглянул на неё, вздохнул, но в сторону отошёл.
— Ишь, понимает всё. Вумный, шибко, попался. — Прошепелявила бабка.
Я улыбнулся и потрепал жеребёнка по коротенькой гривке.
— Чёрный и лохматый, прямо как ты. — Сказала старуха и подозрительно добавила. — Нормальному жеребёнку не должно таким быть.
Эти слова прозвучали для меня как похвала, ведь я и сам был таким, каким обычному человеку быть не следовало, и, гордо выпятив грудь, я, совсем не подумавши, схватил со стола жареный кусок мяса и сунул жеребёнку по самый нос.
Тот благодарно фыркнул и, разинув рот, не задумываясь, смахнул содержимое с моей протянутой ладони.
— Ты шо делаешь, дурачьё? Лошади ведь мяса не едят. Убьёшь! — Испуганно вскрикнула моя старуха, всплеснув руками.
И мы вместе с ней испуганно воззрились на жеребенка, довольно хрустевшего кусочком жареного мяса. Вот он его уже полностью проглотил, перед тем тщательно прожевав, и стал просяще тыкаться в мою раскрытую ладонь, требуя новой порции.
Мы с бабкой всё наблюдали за ним и наблюдали, но ничего не происходило, как плохого, так и хорошего.
Тогда Травка неодобрительно покачала седой головой.
— Вот я и говорю, неправильный какой-то жеребёнок. — Упрямо проворчала она.
Я широко улыбнулся. Я ведь тоже с рождения был неправильным, или точнее будет сказать не совсем правильным, значит, нашему полку прибыло.
Я уселся за стол и насытился досыта, скормив за время обеда чёрному жеребёнку ещё несколько кусочков мяса, только так, чтобы Травка того не видела. Зачем старушке лишнее беспокойство? Но, думаю, она и так обо всём догадывалась.
Жеребёнок мне, к слову сказать, попался мало, что не обычный. Он был совершенным, таинственным, невообразимым! Хотя я и сам, пожалуй, принадлежал не совсем к обычным существам, но со своей ролью и ролью мне подобных в круге жизни я как-то свыкся. А вот лошадиного отпрыска, под бархатно-мясистыми губами которого проступали бы два отчётливо-выделяющихся клыка, чьи длинные ноги порою изгибались под немыслимыми углами, а в завершении своём имели не вполне определённые копыта, а два раздвоенных когтя, что в сложенном виде очень даже напоминали те самые конские копыта, не только видел впервые, но и упоминаний о ему подобных мне раньше слышать не доводилось. Это же какой-то нонсенс, издевательство над природой. Просто уму непостижимо! Лошадь, что с не меньшим удовольствием, чем овёс, сено или сухари поедает мясо, а при острой необходимости, без особой охоты, но всё же взбирается на дерево, а в этом я имел возможность всецело убедиться уже спустя несколько недель после того как мы с Травкой «усыновили» Чёрного Ворона. А точнее «усыновил» его именно я, потому как целыми днями возился с ним, кормил, расчёсывал и перебирал хвост и гриву, водил купаться на речку и прибирал за ним, если тот забывал, что теперь живёт мало что с людьми, так ещё и в человеческом доме.