Волчонок
Шрифт:
Эта женщина тепло улыбнулась мне и приветственно кивнула.
Не молодой уже, но по-прежнему крепкий мужчина всё с той же военной выправкой, сидевший с нею рядом, напротив, окинул меня хмурым взглядом.
— Кого это вы там привели? — Спросил он, и голос его был под стать телу и физиономии, покрытой многочисленными шрамами (интересно чтобы я увидел, будь у меня всё его тело на виду?). Громкий такой, чуть с хрипотцой, в общем, командный голос.
— Он отправиться с нами. — Смело ответила Тайя, направляя свою белоснежную лошадку вперёд.
— Так и знал, что ты что-то обязательно выкинешь. — Недовольно поморщившись,
Все, как мне показалось, с некоторым интересом наблюдали за их мелкой перепалкой, которая, по-видимому, была здесь делом привычным.
— А разве я сделала что-то не так? — Притворно удивилась девушка. Глаза её горели лукавством, и я запоздало сообразил, что её вся эта ситуация только забавляет.
— Лучше ответь, зачем он нам, Тайя? — Не унимался седовласый.
— Я уже устала повторять, что с ним наши шансы на успех повышаются.
Перис уже открыл, было, рот, чтобы выложить им всю мою подноготную, но Тайя подняла вверх свою изящную ручку, тем самым заставляя его остановиться на полуслове.
Её друг удивлённо приподнял вверх бровь, но промолчал.
Этот жест, по-видимому, остался для всех незамеченным, разве что только для меня он был вполне очевиден или, быть может, на него просто не обратили внимания.
— Я видела его в деле, и он совсем не плох, уж поверь мне на слово. Разве стоит нам отказываться от славных бойцов? — Тихо произнесла она.
В воздухе повисла неловкая пауза. А я запоздало сообразил, что что-то тут было не так. Это было совсем не то, что мне обещала моя новая знакомая. Мне здесь, по всей видимости, были вовсе не рады. А кто говорил, что чем больше людей, тем лучше?!
— Думаю, он нам не нужен, Тайя, к тому же он слишком хрупок для стоящего воина. — Упрямо покачал головой оппонент девушки.
— Тебе ли не знать что не в хрупкости дело? — Иронично спросила та, чьим протеже я на данный момент являлся.
— Тайя, послушай… — Устало начал, было, мужик.
— Нет, это ты послушай. Я говорю, что я видела его в деле и настаиваю, чтобы он сопровождал нашу компанию и вообще считаю весь наш разговор бессмысленным, так как я уже наняла его, а слов своих я на ветер не бросаю и принципы свои менять не собираюсь. — Сурово произнесла она.
Мужик прямо-таки побагровел от негодования.
— Да как ты посмела без общего сбора принять самоличное решение!
Я уже было вышел вперед, чтобы пойти на попятную, так как становиться камнем преткновения между сплочённым коллективом коим, на мой взгляд, он, безусловно, являлся, я не собирался, но открыть рта и выступить вперёд мне не дали.
— Яков, не надо. Думаю, сделанного Тайяшей уже не воротить, а нам не помешает ещё один человек. Пусть едет с нами. — В разговор вступила женщина, та самая, что восприняла моё появления без лишней подозрительности. — Но если хочешь, то для твоего успокоения можем решить этот вопрос общим голосованием.
Мужичок как-то сразу поостыл. И произнёс хмуро, как мне показалось больше для виду и по большей части, по-моему, для моего виду.
— Кто за то чтобы он ехал с нами?
Руки вверх подняли все, в том числе и он сам, правда, несколько поколебавшись. Такое единогласное решение после столь многочисленных колючих взглядов брошенных на меня, мне показалось более чем удивительным и ещё больше странным мне показалось то обстоятельство, что это решение, по-видимому,
Но, чтобы там ни было, я присоединился к этой компании и с присущим мне рвением или можно даже сказать остервенением, принялся оберегать вверенный на моё попечение обоз и людей его сопровождавших. Но в этом был весь я, и этим всё было сказано.
С тем бородатым седовласым длинноволосым и воинственным возницей на четвёртой телеге отношения у меня так и не сложились, как не заладились они с самого начала нашего знакомства. Кем бы он ни был для той молодой особы с малышом, мужем, отцом или братом, но он не отходил от неё ни на шаг и неизменно с подозрением посматривал в мою сторону, видя во мне, наверное, в первую очередь врага. И это было вполне объяснимо! Насколько я понял, я вклинился в давно устоявшийся коллектив. Здесь они все были своими, я же среди них был совсем чужой, не знакомый и тем самый вызывающий недвусмысленные опасения. Но видит бог, я не хотел вносить разлад в столь близкие отношения этих людей, хотя было вполне очевидно, что этим двоим, то есть Тайяше и старику, такое было не впервой.
Между тем если выпадал случай, я дрался с ними наравне, стоял на страже, не отлынивая, и выполнял с рвением любую работу, что мне поручали и постепенно, даже бородач и тот стал поглядывать на меня более благосклонно, то что уже говорить про остальных членов нашей небольшой компании. А компания это не многим, не малым состояла из двадцати человек, если брать в расчёт и меня и женщину и младенца, как мне то и было обещано.
Но это я, кажется, несколько забегаю вперёд.
Глава 21. Двадцать сопровождающих
В жизни всегда найдётся тот, кто
тебя полюбит, кто пожалеет, кто
возненавидит, кто извинится, кто
предаст, кто….
Все мы разные, но это не мешает
нам быть друзьями и жить сообща.
А теперь я думаю, пришло время познакомить вас со всей этой честной копании.
Со мной, Тайяшей и Перисом вы уже знакомы, так что не стану заострять внимание на наших скромных персонах.
Следующим в моём списке шёл тот самый бородач. Звали его Яковом. И, несмотря на то, что он всеми силами делал вид, что в обозе не главный, у меня очень скоро создалось впечатление, что это совсем не так, по крайней мере, в данном обозе он занимал место далеко не последнее, хотя и находился возницей в телеге предпоследней.
Женщина, что восседала рядом с ним, была молода, но являлась далеко не красавицей и всё же её внешность настолько располагала к себе, что смотря на нее, я с полной ясностью осознавал, что внешняя красота совсем не имеет значения, главное, что у всех у нас внутри. А внутри у неё была настоящая гармония, в этом я нисколько не сомневался. Она читалась словно открытая книга. Она была совершенством! Не в том смысле, в каком можно было подумать о женщине желанной мужчиной, честно говоря, она вообще не воспринималась мною как женщина. Она была светом, и свет был в ней!