Волчья ночь
Шрифт:
— Боишься, Эльвира? — спрашивает она, я отворачиваюсь и ничего не отвечаю. — Не бойся, ты же мой ангелочек, — смеется волчица. — Нам было хорошо вдвоем, а будет еще лучше.
Я замыкаюсь в себе, понимая, что никогда не было у меня подруги Кристины. Была волчица, ненавидящая своего волка и использовавшая меня столько времени. Вдруг все ее слова открываются совсем с другой стороны. Сколько раз она подталкивала меня к тому, что заканчивалось моим наказанием и новым всплеском ненависти к Эдуарду. Сколько всего она узнала от меня в наших беседах. Мой волк не доверял ей, но не ждал от меня подвоха, показывая посты на границе, рассказывая, как волки охраняют
Меня приводят в дом отца Кристины, которого уже нет в живых. Волчица уходит, но вскоре возвращается. Глаза ее горят лихорадочным огнем. Она подходит ко мне и некоторое время смотрит, не прикасаясь.
— Ты ведь мой ангелочек, Эля? — спрашивает она, и я отхожу от нее.
— Ты меня использовала, — тихо говорю я.
— Я хочу жить, Эльвира, и хочу жить так, как я хочу. — говорит Кристина, снова приближаясь ко мне.
— Меня зачем с собой прихватила? — я снова пячусь.
— Ты мне нравишься, — она облизывает губы. — И ты путь к уничтожению Эдика.
Волчица быстрей меня, и я не успеваю увернуться от ее сильных рук, которые крепко сжимают, не позволяя вырваться. В этот момент раздается вой. Голос черного волка невозможно спутать ни с кем. Кристина отскакивает от меня. Страх перед вожаком так сразу не забывается, как не забываются его запреты.
Мой волк идет по следу. Я смотрю на волчицу, и вижу, что она лихорадочно думает.
— План был красивей, чем оказался на самом деле? — спрашиваю я.
— Помолчи, — она выскакивает из дома.
Вместо нее входит Олег. Он молча хватает меня за руку и тащит за собой. Снова раздается вой, уже где-то рядом. Черный волк врывается в поселение серых через несколько минут. Он в ярости. Шерсть вздыблена, и он кажется еще больше. За вожаком бежит стая, почти вся. Это лавина, которая охватывает кольцом Серых Теней. Олег удерживает меня.
— Если сделаешь хоть шаг, я сверну этому цыпленку шею, — говорит он.
— Тебе лучше выслушать наши условия, Эдик, — рядом с Олегом встает Кристина.
Из пасти черного волка капает пена. Он смотрит на свою бывшую волчицу, и она невольно отступает за спину вожака серых.
— Отзови своих псов, — требует Олег.
Черный глухо рычит, и стая отступает, но сам он остается и смотрит немигающим взглядом на серого вожака.
— Теперь убирайся сам, — говорит Олег, и черный волк делает шаг вперед. — Я сказал, что сверну ей шею, — я чувствую, как он нервничает, и черный делает еще один шаг вперед.
Олег перехватывает мою голову, он готов выполнить угрозу. И черный прыгает, сбивая с ног моего несостоявшегося убийцу. Я качусь по снегу, и Олег спешно меняет личину. Черный ждет, он не нападает, даже дает серому напасть первому, а потом за пару секунд переламывает ему хребет и рвет горло. Потом переводит взгляд на Кристину, которая уже в облике зверя. Она скалится и прижимает уши. Мне вдруг становится жалко ее.
— Эденька, — кричу я, — не трогай ее, пожалуйста!
Он поворачивает ко мне голову, и серая волчица кидается на него. Черный сбивает ее с ног и ставит лапу на горло, продолжая давить, пока его бывшая самка не затихает. Я вижу, как жизнь покидает волчицу, как язык вываливается из пасти, как лапы перестают скрести по снегу. Слезы застилают взор, я не смотрю на то, что происходит дальше. Просто слышу, как серые ворчат, но достаточно грозного рыка, чтобы они прижали уши и остановились. Широкие сильные ладони Эдуарда подхватывают меня, и я бросаю последний взгляд на поселение Серых Теней. На снегу
Глава 17
… Эдуард уверенно вел темно-синий опель, который он раздобыл, пока я собиралась. Как он его получил, спрашивать не стала. Явно не купил. Я сидела рядом с ним, и мой волк практически не выпускал мою руку из своей. Я думала о Кристине.
— Она просто была несчастной, — тихо сказала я.
— Она просто была дурой. Хитрой, но глупой. Ее попытка использовать тебя была верхом идиотизма. Увести с праздника, зная, что я буду тебя искать, когда ты быстро не вернешься. Обрывающиеся следы, говорящие о том, что тебя унесли. На что серые надеялись? Я бы понял, если бы она дождалась момента, когда я уеду куда-нибудь, но рвануть вот так вот… Я пытался понять, что ею двигало, но кроме слова- глупость, ничего в голову не приходит. Кристина с таким же успехом могла бы просто оставить записку, где тебя искать. Идея с шантажом еще глупей, я не веду переговоров, и она это отлично знала. А если бы их вожак успел что-то тебе сделать, я бы вырезал всю стаю. Она это тоже знала. Если ей так хотелось умереть, могла просто попросить, я бы с радостью придушил эту ревнивую тварь. — ответил Эдуард. Я недовольно посмотрела на него. — Эля, солнышко мой наивное, ты не можешь не понимать, что ты была для нее игрушкой.
— А для тебя я кто? — насмешка помимо воли прозвучала в моем голосе.
— Моя любимая, — коротко ответил мой волк.
— Так не любят, Эдик, — я устало вздохнула и прикрыла глаза.
— Я по другому не умею, — Эдуард провел пальцем по моей щеке, и я чуть поморщился.
Он убрал руку, продолжая что-то мне говорить, но я не слушала. Я думала о Диме, горячо надеясь, что он выжил. Перед внутренним взором стояли его теплые серые глаза, наполненные внутренним светом. Он спасал меня, именно спасал. С первой минуты знакомства… Я распахнула глаза, соображая, что еще ни разу не задалась вопросом о том, что он знал от кого я бегу. Знал! Петлял, уводил, прятал. Дима не паниковал, не удивлялся, глядя на черного волка. Я заерзала на месте. Кто же ты такой, Дима, мой первый друг за пять лет? Почему стал опекать, как родную, совершенно постороннюю тебе девушку? И все же, кто бы ты ни был, я очень хочу чтобы ты выжил.
— Твой пульс участился, о чем думаешь? — спросил мой волк, глядя на дорогу.
— Ни о чем, — я отвернулась к окну.
— Нахохлилась, закрылась, хочешь спрятать мысли. О своем дружке? — Эдуард повернулся ко мне и некоторое время смотрел немигающим взглядом. Машина продолжала ехать ровно, словно он смотрел перед собой.
— Он был добр ко мне, — врать нет смысла, он видит меня насквозь.
— Ты влюбилась, Эля? — мой волк расслаблен, только это ложное впечатление.
— Мне было приятно, что обо мне заботятся, — ответ был искренним. — Заботятся и ничего не просят взамен.
— Родная… — начал Эдуард обманчиво мягким голосом.
— Расскажи мне про камень, — оборвала я его. — Что он такое, как выглядит, для чего служит, чем так важен для тебя.
— Не переводи разговор, — рыкнул мой волк, но я осталась невозмутима. Пока он угрожал только мне, я могла с ним спорить. — Мне не нравятся те перемены, которые произошли с тобой. — уже спокойней сказал он.