Волчья ночь
Шрифт:
— Расскажи про камень, может вспомню быстрей, — повторила я, снова глядя в окно.
— Так ты влюбилась в этого щенка? — вернулся к прежней теме Эдуард.
— Эдик, ты сказал, что камень важней меня, давай уже поговорим о более важном, чем моя скромная персона. — я почувствовала раздражение.
— Ты повзрослела, Эля, — он снова внимательно смотрел на меня. — Моя девочка была нежней, трепетней, но я привыкну к этой перемене. Вы всегда взрослеете слишком быстро, — вдруг произнес Эдуард с сожалением. — Взрослеете быстро и стареете стремительно. Я буду любить тебя, когда твои волосы побеле ют, но я хочу, чтобы ты еще долго оставалась такой же хорошенькой…
— Я не хочу твой дар, Эдик! —
— Не смей повышать голос, — спокойно произнес мой волк. — Ты его примешь, Эля. Не в этом году, так в следующем, не в следующем, так через несколько лет, но примешь. Я умею ждать. Когда ты будешь увядать, твоя женская душа начнет страдать, я видел это ни один раз. Моя кровь сделает твое тело вновь упругим, а лицо гладким. Ты почувствуешь силу и все поймешь. Ты войдешь в стаю, девочка моя, и мы вместе побежим по лесу. Ты почувствуешь это пьянящее чувство, когда ноздри трепещут в предвкушении завершении охоты, когда ветер свистит в ушах, а за тобой бежит стая, преданная и верящая в тебя, как в бога. Эля, это самое прекрасное, что только может быть в этом мире. Сила, скорость, обостренные чувства. Ты даже не представляешь, как бедно ты чувствуешь.
— Почему никто другой из твоих женщин не принял дар? — прервала я его.
— Потому что я его никому не предлагал. — ответил Эдуард. — Дар Волка можно предложить лишь той, кто становится твоей душой. Я был увлечен ими, но не любил…
… Наталья проходит мимо, привычно бросая на меня недовольный взгляд. Это продолжается уже два с лишним года. Она почти не разговаривает со мной, а если разговаривает, то односложно. Мне ее неприязнь не понятна, и я решаюсь поговорить с ней. Я долго выбираю момент, потому что мне никак не решиться подойти к ней. Наталья будто чувствует и старается держаться от меня подальше.
Завязать разговор получается случайно. Я стою в библиотеке возле стеллажей, у Эдика богатая библиотека. Но по большей часть книги старинные и на иностранном языке, который я не знаю. Мой волк пополнил библиотеку новыми книгами на русском, и теперь я частенько пропадаю здесь. Телевизоров в особняке нет, но к отсутствию телевизора я привыкла, как и к отсутствию интернета и телефонной связи. А теперь все это с лихвой заменяют книги. Я читаю классиков мировой литературы, читаю современные книги. Ухожу в библиотеку и погружаюсь в мир чужой фантазии. Эдуард не против, книги не предают, не похищают и не выведывают чужих секретов. Он сам оказался начитанным и иногда развлекается тем, что обсуждает со мной прочитанное. Такие вечера бывают достаточно уютными и приятными.
Наталья сидит за столом и проверяет счета. Она игнорирует мое присутствие, я мнусь у нее за спиной, отчаянно ища повод заговорить.
— Наталья Викторовна, — начинаю я, она поднимает голову, но не оборачивается ко мне. — А вы читали эти книги?
Она поворачивает голову, меряет меня взглядом, потом смотрит на корешки книг.
— Читала, — коротко отвечает Наталья и возвращается к своим счетам.
— А что посоветуете мне прочесть? — я с готовностью жду развитие разговора.
— Эльвира, ты их уже все прочитала, — холодно отвечает она, больше не поднимая головы.
— А какая у вас самая любимая книга? — я подхожу ближе.
Наталья снова оборачивается ко мне, потом собирает свои бумаги и направляется на выход, не удостоив меня больше ни словом. Я чувствую себя так, словно меня окатили помоями и не выдерживаю.
— Наталья Викторовна, что я вам плохого сделала? — почти выкрикиваю я.
Она уже берется за ручку двери, но опускает руку, разворачивается ко мне и возвращается к столу, куда швыряет свои бумаги, и они разлетаются в разные
— Ты своим присутствием отравила воздух в этом доме, сломала уклад, превратила гордого волка в психованную шавку, — говорит она и начинает собирать разлетевшиеся бумаги.
— Я не стремилась к тому, чтобы задержаться здесь дольше, чем было указано в договоре о найме, — мне обидны ее слова. — Я шла работать и не больше.
— Не строй из себя наивность! — выкрикивает Наталья и снова кидает бумаги. — Вы были с ним знакомы раньше? Ты ведь знала, что он неравнодушен к тебе, когда еще ехала сюда.
— С чего вы взяли? — я возмущенно повышаю голос.
Теперь мы вместе собираем бумаги, сердито поглядывая друг на друга. Наконец, несчастные листы ложатся кривоватой стопкой на стол, и Наталья выпрямляется и сверлит меня взглядом.
— А часто хозяева ездят забирать прислугу к ней домой? А может все хозяева приказывают для горничной подготовить одну из лучших комнат? Он ведь за тобой сорвался, бросив здесь все дела! — женщина обвиняет меня в том, о чем я понятия не имею. — Когда ты его охмурила? Говори! — Наталья хлопнула ладонью по столу, и я вздрогнула от резкого звука.
— Да о чем вы говорите?! Я его увидела первый раз, когда он забирал меня, — я злюсь, действительно, злюсь.
— Ты врешь, соплюшка, нагло врешь! — истерично выкрикивает Наталья. — У него было достаточно увлечений, но он никогда себя так не вел. Чем ты его так приворожила?
— В чем дело, Наталья Викторовна? — я ошарашено смотрю на нее. — Почему это вас так задевает?
— Потому что на твоем месте должна быть я! Я! — выкрик ивает она и падает на стул, опустив голову на руки. Плечи женщины сотрясаются, она плачет. — Почему, почему все так несправедливо? — всхлипывает Наталья. — Я ведь любила его с первой минуты, как увидела этот богатырский разворот плеч, эту горделивую стать, эти таинственные глаза. Когда он начал ухаживать за мной, я была такой счастливой. А когда он сказал: "Ната, ты готова бросить все и прожить рядом со мной свою жизнь?", я, не задумываясь, ответила: "Да!". Я знала, что он женат, но я слишком сильно любила его и верила ему. Мы приехали сюда, и это было самое счастливое время в моей жизни. Даже эта мстительная тварь Кристина не смогла испортить наше счастье. И я была горда, что мой мужчина не такой, как все. Меня не пугал его волчий облик, я любовалась им! И я так ждала, что он предложит мне свой дар. А потом он начал пропадать, привозить других женщин, но всегда шел ко мне, потому что преданней меня у него никого не было и нет. И вот появляешься ты, и я будто умерла, я перестала для него существовать. А потом я слышу, как он предлагает тебе свой дар, тебе! Глупой малолетке! Это я должна была его получить, я! Это я смогла для него… — она вдруг резко замолкает, встает, собирает бумаги и стремительно выходит из библиотеки.
Но через минуту дверь снова откры вается, и Наталья возвращается, садится на стул и задумчиво смотрит на меня. Я присаживаюсь напротив, боясь что-либо сказать, потому что Наталья вернулась не просто так. Она некоторое время молчит.
— Десять лет назад он первый раз приехал домой с горящими глазами, — все так же задумчиво говорит женщина. — Он метался по особняку, как зверь в клетке. Эдик первый раз закрыл двери своей спальни. Я все думала, что могло довести его до такого состояния… А потом такое происходило по три-четыре раза в год. Он уезжал, а возвращался совсем ненормальным. Выл, носился по лесу, кидался на всех… совсем так, как начал вести себя с тех пор, как ты появилась, когда не притрагивался к тебе. Значит, говоришь, не знала его? — в серых глазах женщины мелькает насмешка.