Волчья степь
Шрифт:
Дверь, как и обещал Эрик оказалась незапертой. Я вышел в коридор, постоял, привыкая к свету. И куда теперь? Насколько помню, пока мы сюда шли, никаких лестниц не было… Ладно, понадеюсь на интуицию, И-группа, все же. Куда ноги понесут, туда и пойду.
Ноги понесли меня мимо абсолютно одинаковых дверей, пару раз я сворачивал. Везде тихо, все как вымерли… Хотя нет, неподалеку звуки какие-то, разговор в десять глоток, только слышимость скверная. И ржет кто-то… Да еще, если чутье меня не обманывает, там Дикс.
Я подошел, постучался…
– Да!
По другую сторону двери
– Эрика никто не видел?
И тут почти над ухом загремел знакомый голос:
– Вот у кого на пьянку нюх как у десанта! Не успели начать - он уже здесь!
– Малыш! Живой, скотинка рыжая!
– Не дождешься, Ученик Чародея!
Мы обнялись.
– Легче! Я тебе не баба! Малыш, ребра последние!
– Ладно, так и быть, живи,- прогудел Малыш, пододвигая мне табурет. Я сел, огляделся. Здесь, в комнате, человек пятнадцать - Дикс о чем-то сосредоточенно беседует с Эриком, мелькнула и пропала рыжая кожаная куртка Секретника, через стол, угрожающе шевеля усами, Генрих таращится… В основном народ в той же маскировке, но имеется несколько экземпляров в камзолах, а один даже в рясе бродячего проповедника.
– Господа, жрать хочу - просто умираю.
– Момент!
Я накинулся на консервы и пиво, как голодный дракон на рыцаря. Кто-то пытался завязать со мной разговор, я только бурчал что-то нечленораздельное. Не видят, что ли - занят я…
Наконец я смог хоть что-то отражать. Малыш, естественно, находился в центре внимания - травил какие-то свои десантовские байки. Вот ведь человек - везде себя своим чувствует, и что характерно, его тоже воспринимают как своего все - от бандита до академика.
Дождавшись конца очередной истории, я вклинился в разговор:
– А Вилли со Старым где? Отдыхают?
Лицо Малыша тут же окаменело, даже осунулось, он замолчал. Так…
Я уже понял, что произошло, когда он негромко, странно скрипнувшим голосом, произнес:
– Убиты. На Волчьем. Серыми.
– Д-да…- выдохнул я, провел по роже рукой. Не сразу доходят до меня подобные вещи… Конечно, глупо было расчитывать, что все мы уцелеем, но не укладывается Старый в слова "потери в живой силе"!
Я сгорбился, глядя в стол, в голове вакуум. Малыш вдруг положил мне на плечо лапу:
– Вот что, Майк, на войне как на войне. Мы все сами вызвались идти, никто нас насильно не гнал. А тебе - совет: если хреново, не показывай этого никому, а то еще гаже станет. И не раскисай,- с этими словами он налил мне полкружки прозрачной жидкости, поднялся и, перекрыв остальные голоса, произнес неожиданно звонко:
– За тех, кого с нами нет!
Гомон в комнате сразу будто подушкой накрыли, поднялись все - молча, посуровев. Здесь без потерь не бывает… Я тоже молчал, вспоминая.
Хельг. "У эльфов смерти нет"… Стрела предназначалась мне. Роджер. "Вы забыли капитана бронепехоты…" Забыть бы проще всего. Не тех людей теряем…
Вилли. Я его почти и не знал…
Старый. "Должен же вам, мелюзге, в дороге кто-то сопли утирать…" И ведь не хотел он идти, а пошел… И угораздило ж меня еще и других за собой в эту
"Я тебя в качестве подмоги устрою, Двойничок?" Мир праху твоему, Ордынцев, пьяница старый… Первый раз в жизни сам себя поминаю. Про-тив воли я мрачно усмехнулся.
Между тем попойка потихоньку вернулась в нормальное русло. Я тоже сел. Кто-то тронул меня за плечо. Эрик.
– На войне как на войне. Я тоже троих потерял. Нам, вроде, было о чем поговорить?
– Было,- действительно, надо не киснуть, а делом заняться.
– Ну тогда поступаем так: ты тут свои дела решать еще будешь? А потом топай ко мне - ну, туда, где ты отлеживался, идет?
– Годится.
– Бутылку я с собой прихвачу.
Эрик исчез, но передо мной тут же возник Генрих, уперся в меня пьяным тяжелым взглядом:
– Меченосец, ты приговорен, понял? Я до тебя не добрался, но еще доберусь, понял? Гроб себе заказывай, понял?
Я на всякий пожарный отодвинулся от стола, освобождая место для маневра правой:
– Договорились. Только давай на завтра отложим, чтоб я протрезвел, хорошо?- после чего выскользнул из-за стола и подсел к Диксу.
Дикс оказался уже хорошо вдетым, но я все ж попытался выяснить у него кое-что. никаких изменений во мне он не заметил, во время драки над ущельем не понял ничего, просто перепугался, о потомках Огненного Круга знал столько же, сколько и я… Да еще при этом пытался шифроваться от меня. Хотя что там говорить, я от него тоже шифруюсь… Дело кончилось тем, что я спер со стола сигареты и направился к выходу, весьма успешно миновав Генриха. Значит, Эрик интересуется Ущельем, а так же моими взглядами на проблемы чародейства, магии и прочей лабуды? Вот и отлично, а взамен он мне расскажет, кому я в Институте и когда на мозоль наступил. И расскажет без всякого там воздействия Силы… Ага, кажется, мне сюда.
Я постучался, эриковский голос откликнулся из-за двери:
– Открыто!
Эрик валялся на койке, сняв ботинки и вооружившись полным стаканом и сигаретой:
– Ну, наконец-то! Я думал, ты там упился.
– И решил не отставать.
– Да я только начал… Ты не стесняйся, будь как дома. Под столом еще один стакан живет. Распоряжайся.
Я распорядился. Эрик разговор начинать не торопился. Ладно, поговорим о нейтральном:
– А Ульвар тебе за пьянку уши не отрежет?
– Он не хуже нашего понимает, что в такой дыре сидеть и не пить - утопия. Так что раз в неделю-другую можно расслабиться, если не занят.
– Со мной расслабляться - за это он тебя не похвалит. Я до сих пор чуть не государственным преступником считаюсь.
– В каком, интересно, государстве?
– В Империи, например.
– Удивил! Что ты там натворил?
– Да как тебе сказать… За меньшее на костер отправляют. Смылся из Ордена вместе с ведьмой, уронил лошадь под нынешним Верховным Магистром, работал колдуном в племени на побережье, забрался в резиденцию Верховного и учинил там небольшой дестрой…
– И когда ты все успеваешь?