Волевой поступок
Шрифт:
Подняв голову, она заглянула в большие серые глаза Кристины, с беспокойством прикованные к ее лицу.
– Она не нравится тебе, мам? – У ребенка задрожали губы.
– О, Кристи, мне нравится! Мне в самом деле нравится! Это по-настоящему красиво, дорогая. Спасибо тебе большое. – Одра заключила девочку в объятия и крепко прижала ее к себе. – Извини, что сразу этого не сказала, я была поглощена ею и любовалась ею!
Кристина снова заглянула в глаза матери, и ее лицо озарилось радостью.
– Я нарисовала ее специально к твоему дню рождения, мам, а папа отнес ее в мастерскую мистера Кокса на Таун-стрит и там ее вставили в рамку. Это подарок
– Спасибо. Это лучшее из всего, что вы могли мне подарить, это поистине самый прекрасный подарок. Я всегда буду беречь его. – Она посмотрела на акварель. – И она стоила того, чтобы ее вставить в рамку, правда, Винсент?
– Да, стоила. Я сразу понял, как она хороша, едва только Кристина показала ее мне. Ты у нас умница, малышка!
Кристина выглядела довольной.
– Куда ты ее поставишь, мамуля? – спросила она.
– Ну, дай подумать… Я только знаю, что она должна находиться на самом почетном месте в этом доме, – объявила Одра. – Как насчет того, чтобы поставить ее сюда, на каминную полку? Хотя бы временно.
С этими словами Одра поднялась и, подойдя к камину, поставила акварель посреди поздравительных открыток.
Повернувшись, она спросила у дочери:
– А чей это сад? Куда ты ходила рисовать.
– Капфер-Хауз. Я спросила у миссис Белл разрешения. И она сказала «да», я могу рисовать для тебя ее сад, и я выбрала тот красивый маленький уголок возле роз, помнишь? Миссис Белл часто выходила посмотреть, что у меня получается. Ей было интересно. Я рисовала на прошлой неделе, мам, и она заставила меня войти в дом, когда начался дождь, и дала мне стакан молока и шоколадку «Кэдбери», нет, две, а когда дождь кончился, я начала все сначала. Сад мне тогда понравился больше… он как будто весь блестел после дождя.
Одра кивнула.
– Ты прекрасно поймала настроение, Кристина, думаю, пока это самая лучшая твоя работа. Ты делаешь большие успехи.
Радости девочки не было предела.
– Кристи, дорогая, – сказал Винсент, обращаясь к дочери, – как насчет праздничного чаепития? Наверно, уже пора?
– Ну конечно! Мам, пойдем, и ты тоже, папа!
27
Это было роскошное праздничное чаепитие. Одре не позволили палец о палец ударить. Поэтому она сидела за столом в гостиной, наблюдая за хлопотами мужа и дочери, накрывавших на стол. Еще раньше она заметила, с какой тщательностью они оделись, желая превратить ее день рождения в поистине важное событие, и она не могла не чувствовать себя счастливой и польщенной. Ей стало жаль, что у нее не хватило времени сменить платье, в котором она ходила на работу, на что-нибудь более нарядное – Кристина не дала ей такой возможности.
«Какой красивый сегодня Винсент», – думала Одра, наблюдая за мужем, хозяйничающим на кухне. На нем была белоснежная рубашка, красный галстук и темно-серые носки; было очевидно, что он спешил домой, чтобы успеть еще раз побриться и переодеться к чаю. А еще он постригся, и его черные волосы, зачесанные наискось назад и открывавшие треугольный выступ на лбу, были еще влажными.
Что до Кристины, то она сегодня была само очарование.
Малышка нарядилась в свое лучшее праздничное платье из голубого шелка, отделанное узкими полосами белых кружев по лифу и по подолу и надела белоснежные короткие носочки и лакированные кожаные выходные туфли с застежками. Синяя шелковая лента вокруг головы была завязана бантом
Откинувшись на стуле, именинница принялась с интересом разглядывать стол. Он был накрыт красивой льняной скатертью и сервирован праздничной посудой, предназначенной только для гостей. На каждую тарелку была положена льняная салфетка, а посреди стола стоял букет желтых роз из их сада в стеклянной вазе. Одра вновь не смогла сдержать улыбки – о цветах, конечно же, позаботилась Кристина.
Выключив чайник, посвистывавший на газовой конфорке, Винсент принялся заваривать чай в большом серебряном чайнике из Хай-Клю; а Кристина принесла из кладовой, где хранилась провизия, блюда с угощениями.
Тонким детским голоском она пояснила:
– Маленькие сэндвичи приготовлены так, как ты их делаешь, мам, и они все твои любимые: с паштетом, помидорами и огурцами, а еще папа купил в кооперативе баночку лосося, и мы с ним также приготовили много сэндвичей.
– Выглядят они восхитительно, – сказала Одра. – Тебе пришлось хорошенько потрудиться, да?
– Папа помогал, – ответила Кристина. Она сделала еще несколько заходов в кладовую, откуда принесла шоколадные бисквиты, сдобные булочки с изюмом, облитые сахарной глазурью ячменные лепешки и малиновый джем. – Я попросила бабушку испечь булочки и лепешки, – сказала она. – А вот клубника, мам! – Кристина поставила перед матерью блюдо. – Ой, а сливки! Я забыла сливки!
– Кристина, миленькая, давай присаживайся, – позвал ее Винсент, неся к столу чайник и принимаясь разливать чай. – Не знаю, как вы, девочки мои, но я умираю от голода.
За чаем Одра и Винсент болтали. Она рассказывала ему о том, каким хлопотливым выдался сегодняшний день в больнице св. Марии, где она теперь была старшей сестрой и отвечала за два детских и родильное отделения. Он говорил о временной работе, которую выполнял вместе с Фредом Варли; они пристраивали конюшни к особняку Пинфолда в Старом Фарли. Они работали с ним на равных, бок о бок, поскольку Фред Варли так и не смог снова открыть собственное дело, во всяком случае, не смог восстановить фирму по-настоящему. Варли, когда везло, брал небольшие строительные подряды и обычно в помощники нанимал Винсента.
– Но он скоро снова откроет свое дело и на постоянной основе. Он обязательно это сделает, будь спокойна, – сказал Винсент, и Одра согласно кивнула, скрестив пальцы под столом и молясь, чтобы это оказалось правдой. Винсент любил свою работу, и отношения между ними становились намного лучше, когда он имел работу, зарабатывал деньги и был в состоянии сам кормить свою семью. Со временем она поняла, что серьезные разногласия между ними были вызваны состоянием подавленности, в которое он впадал, будучи безработным.
Винсент заговорил о брате Фрэнке, служившем в Девятом уланском кавалерийском полку, который в составе Британской армии находился теперь в Индии. Он собирался приехать домой в отпуск, и Винсент решил, что семейство Краудеров должно устроить званый обед в его честь.
Кристина навострила уши, как всегда, когда была со своими родителями, и переводила взгляд с одного на другого, широко раскрыв серые глаза и стараясь ничего не пропустить. Жуя сэндвичи, она ловила каждое слово. Время от времени она подавала какую-нибудь реплику, но по большей части слушала. Они были такие умные, ее мама и папа. Она любила их разговоры. У мамы был такой приятный голос, такой мягкий и музыкальный.