Волевой поступок
Шрифт:
Когда наконец удалось улучить момент и поговорить с Джейн в сторонке, Кристина прошептала:
– Что ты имела в виду, когда говорила о невоспитанных и скандальных гостях? Могла бы предупредить меня!
Джейн захихикала и закатила глаза.
– Но было бы совсем неинтересно, если бы ты заранее знала, что приезжают Ларри и Вив. – Ее лицо стало серьезным, и она обхватила руку Кристины, с беспокойством заглядывая ей в лицо. – Но ты ведь не сердишься на меня? Я бы не вынесла, если бы ты обиделась.
Кристине ничего не оставалось, как ободряюще улыбнуться
– Нет, конечно, не сержусь.
Кристина стала частым гостем в Хэдли-Корт и завсегдатаем квартиры Седжвиков в Мейфэр. Далси Мэнвил Седжвик очень полюбила Кристину, считая, что она прекрасно влияет на ее довольно-таки сумасбродную дочь.
Будучи единственным ребенком в семье, Кристина получала большое удовольствие от того, что находилась среди многочисленного, доброго и веселого семейства Седжвиков, где встречалась со многими знаменитостями, посещавшими их вечеринки, – людьми шоу-бизнеса, писателями, журналистами и политиками.
И все же этот волнующий и блестящий мир, как бы он ни был интересен, не вскружил Кристине голову. Она твердо стояла на земле, а потому ее увлеченность живописью не пострадала. Как и преданность родителям, в особенности матери. В течение последующих девяти месяцев Одра дважды гостила в маленькой квартирке студии на Честер-стрит, Кристина, в свою очередь, часто ездила в Йоркшир на уик-энды, также во время каникул, когда в колледже не было занятий.
Кристина знала, что мать живет ожиданием этих встреч. И действительно, Одра получала огромное удовольствие, когда дочь рассказывала ей забавные истории о Седжвиках и других своих друзьях, о вечеринках и званых обедах, которые она посещала.
Гордость Одры за Кристину не знала границ. Ее репутация в колледже была блестящей, а популярность и успех в обществе – обнадеживающими. Наконец-то Одра могла быть уверена, что выполнила обет, данный ею много лет назад. Она предоставила дочери возможность прожить свою жизнь намного лучше, чем жила сама. Следовательно, ее собственная жизнь и все, что она сделала для Кристины, принесли свои плоды.
Первые два года пребывания Кристины в Лондоне обогатили ее как личность и позволили многого добиться. Этот период оказался очень плодотворным. Только одно омрачало счастье девушки – ее мать все еще продолжала работать.
Хотя Винсент являлся партнером фирмы «Варли и Краудер» и дела у него шли хорошо, заработок его все еще был недостаточным, чтобы полностью оплачивать семейные расходы. Одра работала в больнице главным образом для того, чтобы обеспечивать жизнь Кристины в Лондоне. Именно она платила за ее обучение и квартиру, давала деньги на расходы, покупала ткани для ее костюмов и прочую одежду. Кристина прекрасно понимала, что, не будь у матери этих обязательств, она могла бы оставить свою изнурительную службу и тем облегчить собственное существование.
Поэтому в конце второго курса Кристина осторожно предположила приискать себе работу на несколько часов в день. Одра пришла в ярость и наотрез отказалась даже обсуждать что-либо подобное, считая, что работа будет отвлекать Кристину и вредно
Она не посмела пойти против матери и найти себе работу, но стала жить экономнее и уменьшила расходы на квартиру, съехавшись с Джейн. Ее лучшая подруга уже давно просила ее поселиться с ней вместе в квартире на Уолтон-стрит, а ввиду того, что эта квартира принадлежала Элспет, тетке Джейн, которая после своего замужества жила в Монте-Карло, плата была символической.
– Ну, давай мне один фунт в неделю, – сказала Джейн, когда Кристина спросила ее о своей доле.
Кроме того, Кристина решила, что должна сама шить себе одежду. Хотя такой шаг и не давал существенной экономии денег, но, по крайней мере, снимал эту обузу с матери. На это ее подбила Джейн, знавшая о способностях Кристины к моделированию. Действительно, Кристина унаследовала от Одры умение работать с ножницами и иглой и, много лет наблюдая за тем, как та шьет, переняла необходимые навыки. Вскоре она ловко переделала несколько старых платьев и сшила пару новых, в связи с чем осталась исключительно довольна собой.
Одра же, напротив, воспротивилась, однако конце концов вынуждена была признать, что шитье не вредит занятиям дочери в колледже; нехотя согласилась, что расписанные Кристиной вручную платья и жакеты, как и строгие костюмы, не лишены элегантности и оригинальности.
Осенью 1953 года Кристина сшила и расписала блузку для матери, которую привезла с собой в Лидс на зимние каникулы.
Открывая в день Рождества врученную ей коробку, Одра обомлела, увидев ни с чем не сравнимую красоту – изумительное сочетание синей живокости с бледно-голубым оттенком шелка и не могла сдержать восторженного восклицания.
– Не следовало тебе тратить на это время, – мягко упрекнула она дочь. – Шитье отвлекает тебя от занятий.
– Нисколько не отвлекает, – смеясь и обнимая ее, возразила Кристина. – Мне хотелось, чтобы у тебя было что-то красивое, что-то, что я сделала специально для тебя, мамочка.
Тот декабрь прошел счастливо для Краудеров. Они по-семейному отпраздновали Рождество, а в январе Кристина вернулась в Лондон, чтобы продолжить занятия в колледже.
Заканчивался последний курс, в августе Кристина получила диплом. Она хотела закончить колледж успешно не только из честолюбия, но и из желания порадовать мать.
34
Винсент увидел Кристину прежде, чем она его. Она сошла с лондонского поезда в дальнем конце платформы, и он сразу заметил ее фигурку, то появляющуюся, то пропадающую в толпе пассажиров, спешащих к турникету на выходе.
Кристина выглядела такой юной и хорошенькой в верблюжьем пальто с поясом и нарядных туфлях на очень высоких каблуках. Ее шаг был быстр и легок, плечи расправлены, голова высоко поднята. В облике ее угадывалась уверенность в себе, и это порадовало Винсента.