Волхв
Шрифт:
— Заткни свою пасть! — рявкнул Быков. — Когда и что делать решаю я, а твое дело выполнять мои приказы, иначе я тебя быстро зарою, и твоя магия тебя не спасет.
— Я бы не был в это так уверен, — пробурчал негромко Берсев, но так, чтобы Антон Петрович не услышал. — Я тебя и с того света достану. Ты просто мало знаешь, что такое темный маг, и на что он способен.
— А ты все сделал по-своему, не так, как я приказывал! — продолжил орать хозяин кабинета. — Ты заставил колдовать неопытного мальчишку вместо того, чтобы заняться Настей самому, вслед за тем не смог знахаря из монастыря прибить, чтобы лишить девчонку шансов.
— Не все и не всегда в нашей власти, — осторожно заметил шаман. — Есть еще и высшие силы, о которых мы мало что знаем, но поверьте, они существуют и принимают участие в земной жизни, хоть мы обычно не замечаем их влияние.
— Да заткнись ты пасть со своими высшими силами! — Антон Петрович налил себе еще немного в стакан коньяка. — Это всего лишь отмазка для лузеров и идиотов, которые не могут ничего сделать правильно. Короче, ты снова облажался, а такие вещи я не прощаю. Еще раз провалишь дело и уже за тобой станут гоняться киллеры. Думаю, ты не так крут, как этот знахарь, поэтому они тебя быстро завалят…
— А вот пугать меня не надо, — нехорошо усмехнулся Берсев. — Не стоит, опасно это…
— Ты что, хочешь меня своей магией напугать? — фыркнул хозяин кабинета. — Неужели ты думаешь, что я в нее верю хоть немного? Я слушаю тебя и наблюдаю за результатом, если он меня устраивает, то мне все равно, что ты там бормочешь, а вот если не нравится, тогда я знаю другие средства, которые любого мага успокоят. Например, пуля киллера.
— Антон Петрович, не надо так говорить, — пробормотал чуть слышно шаман. — Это уже чересчур. Вы можете меня просто уволить, зачем угрожать?
— Испугался, герой?!! — фыркнул хозяин кабинета. — То-то же. А теперь расскажи, как ты упустил девчонку со старухой. Тут тебе что помешало? Сам говорил, что у тебя есть крутая команда, которая легко решит такую задачу. Объясни, как твоя спецкоманда головорезов не смогла захватить спящую старуху и девчонку, да еще и понесла потери.
— Это не старуха с девчонкой, а странник с бойцами разобрался, — вздохнул Берсев. — Я не знал, что он находится вы доме, я был абсолютно уверен, что его убили, вы же знаете, я специально человека посылал в морг, чтобы он убедился в его смерти, но оказалось, что он жив, а Линев вовремя меня не предупредил, он, видите ли, не посчитал это настолько важным.
— Опять этот знахарь?!! — взвился с кресла Антон Петрович. — Ты что, не можешь справиться с этим целителем? Он что бессмертный или у него как у кота девять жизней? Что с ним не так? Или это с тобой проблемы?!
— Я уже говорил, что у него звериное чутье на неприятности, — мрачно ответил шаман. — Кроме того у него имеются навыки спеца, он еще со старой службы многому научился, поэтому разобраться с тремя наемниками для него большой проблемы не составило.
— Пока мне подумать о твоей замене, — скривился Быков и вылил себе в рот полстакана коньяка, закусил долькой лимона, потом мрачно продолжил. — Хватит. Мне лузеры не нужны, держать их в штате
— Понял, Антон Петрович, — чуть слышно ответил шаман. — Больше никаких ошибок.
— Ну, а если понял, то пошел вон! — хозяин кабинета отвернулся. — Надоел ты мне!
— Ухожу, — сгорбившись, Берсев пошел к двери. Выйдя из кабинета, он мгновенно распрямился, а на лице появилась мрачная усмешка. Пройдя по коридору, пробурчал. — Посмотрим, кто кого уволит. Радуйся, что пока ты мне нужен, иначе давно бы умер, как Груздев во сне, и даже бы не понял отчего…
Машина шла хорошо, быстро, хоть и старенькая, мотор мурлыкал, колеса шелестели, пожиная километры. До Москвы они доехали за пару часов, и еще столько же крутились по улицам столицы, попадая из одной пробки в другую, пока не добрались до нужного места. Тойота въехала в небольшой московский дворик в спальном районе и остановилась у шестнадцатиэтажного дома, доставшегося столице от советского прошлого.
— Выходим, дамы, — сказал Беремир. — Конец пути. В этом доме мы немного поживем, отдохнем, потом отправимся дальше.
— У вас здесь квартира? — спросила Настя. — Или может быть, здесь живет ваша семья?
— Квартира не моя, и живу не я, — ответил Буров. — Подожди немного, скоро сама все узнаешь.
Он набрал номер квартиры на домофоне, тот ответил гудком, потом женский голос вежливо спросил:
— Кому надоело жить в такую рань? Сейчас спущусь и прибью, чтобы на будущее неповадно было будить людей…
— Прошу прощения за ранний визит, но вам посылка от некоего странника, — ответил вежливо Тихомир. — Только что прибыла…
— Так бы сразу и сказал, — замок щелкнул, дверь подъезда открылась. — Восьмой этаж, жду, и привет, красавчик!
— Красавчик? — Настя хихикнула. — Интересно…
— Дальше будет еще смешнее, — пообещал, усмехнувшись, странник. — И веселее…
Лифт был старым, обшарпанным, линолеум грязным, стены разрисованы, Антонина Петровна скривилась, видимо, уже отвыкла от такого быта, девочка же смотрела по сторонам с любопытством, даже потрогала зачем-то стенку в том месте, где она была пробита каким-то острым предметом.
Лифт остановился, и они вышли в коридор. Дверь в квартиру была открыта, в проеме стояла невысокая девушка в пестром халатике, вся она казалась такой милой и домашней, что в ней было невозможно увидеть бойца элитного строго засекреченного подразделения.
— Пожалуйста, входите, гости дорогие, располагайтесь, раздевайтесь, вода горячая есть, — она посторонилась, пропуская женщин, но Бурова дальше не пустила, уперлась в него маленькой упругой грудью. — Трудно было позвонить, командир? Я ждала…
— Трудно было, — Тихомир вздохнул. — Извиняться все равно не буду, Тиха, но могу поцеловать…
— С паршивой овцы хоть слюни… — девушка прижалась к нему. Буров ее нежно поцеловал, погладил по плечу, делая вид, что не замечает навернувшиеся слезы ей на глаза. — Главное, что живой, поэтому прощаю, но ты теперь мне должен за мои переживания.
— Ага, живой пока, — Тихомир прикрыл глаза, осматривая ауру, выправил кое-какие нарушения, закрыл два пробой, подкачал энергии, заодно и убрал серую мутную дымку с мозга, видимо, у девушки болела голова. — Ты же знаешь, меня трудно убить.