Волхв
Шрифт:
Дружное «Да» разорвало тишину навалившейся ночи.
— Добре, а теперь давайте оставшиеся трое в баню. Мы-то уже помылись.
— А я, пожалуй, и еще раз схожу, — Давило скинул перевязь меча через голову и положил его на крыльцо, — Ратигор, присмотри. Больно у тебя парок знатный. Тем более после боя.
Ведун поднялся спозаранку. И только вышел из дома, тихо прикрыв за собой дверь, как зашевелился Давило и сел, протирая заспанные глаза. Братья почивали на полу в дальней от двери горнице, но как по команде следом открыли глаза все. За окном только начинало проглядывать сквозь поредевшие тучи скромное солнышко, а на деревянных полах уже серебрился утренний
Миловы начали шумно подниматься. Пробудился и Гор, спавший за спиной деда. Дед его и разбудил, заворчав на молодого Ратигора, который, пытаясь попасть ногой в штанину, покачнулся и чуть не свалился на старика.
Парень подскочил с лежанки как ужаленный: сегодня же переезжать будем! Последние дни, с тех пор как Горий прибыл к волхву в ученики, почти все время что-нибудь происходило. После хоть и с детства привычной, но довольно однообразной жизни в селе, жизнь на хуторе у Белогоста показалась подростку насыщенной и жутко интересной. Тут и битвы чуть ли не каждый день, и первый убитый им медведь, и капище Белбога, о котором он только слышал, и враги настоящие. Любой мальчишка из Коломен, если рассказать ему, обзавидуется. «А первым делом расскажу Родиславу, — решил парень, — он самый понимающий и друг хороший. Хоть и живет у нас наездами».
Гор наскоро оделся и выскочил из дома. Братья Миловы уже разбрелись между строений. Кто до ветру, кто умывался у летнего умывальника, висевшего на стенке сарая. Ратигор поднимался по туманному взгорку от ручья с двумя ведрами воды на коромысле. Быстро светало. Опять навалился облаком туманище, да такой густой, что в двух саженях не узнаешь, кто идет. Гор быстро сполоснул лицо и вернулся в дом — нужно было помочь деду выйти на улицу. Раны после чудодейственных мазей ведуна заживали быстро, и старик уже грозился, что и сам справится, но внук переживал: а вдруг качнет его, не удержится и свалится в лопухи от слабости.
Несмеян сидел на лежанке и, судя по напряженному лицу, только что пытался сам передвигаться. Видать, не получилось. Гор подскочил и выставил руку:
— Ну, я же тебе говорил, слабой еще, нет, все туда же — «сам», «сам».
Дед виновато улыбнулся и послушно оперся на подставленное плечо.
Сопроводив деда на улицу, Горий снова довел его до лежаки и там оставил. Его ждало еще одно дело. Гор спрыгнул с крыльца и метнулся на конюшню, где уже пофыркивал нетерпеливо Трудень. Поставил ему приготовленное с вечера ведро воды. Конь неспеша прильнул губами к ее подрагивающей поверхности. Кормить жеребца сеном не хотелось. Гор пошурудил в закутке — давеча видел там литовку. Ага, вот она. Подхватил собранную косу и выскочил на улицу. Конь только покосился миндалевидным глазом ему вслед. Отойдя от конюшни шагов на десять, углядел хорошую полянку несорной травы. Размахнулся раз, другой и быстро, всего несколькими широкими махами приготовил верному другу вкусный завтрак. Тут же подобрал свежескошенную траву и потащил в конюшню. Закинул охапку в ясли и замер, наблюдая, как Трудень примерился, попробовал на зуб и начал охотно набивать сочной травой полный рот. «Так, два дела сделал, — Горий выглянул на улицу, — что еще помогать»? Ведун, заметив голову Гора, махнул ему с крыльца:
— Где тебя носит, пошли завтракать.
Парень вдруг почувствовал, что в желудке урчит от голода.
— Иду.
Он шустро выскочил из распахнутых ворот конюшни и, сопровождаемый неизвестно откуда появившимся Бойкой, рванул к дому. Старик пропустил парня мимо себя и озабоченно оглянулся вокруг. Не заметив и не почувствовав ничего подозрительного, он тоже вошел в дом и осторожно притворил за собой дверь.
На дощатом столе стояли несколько деревянных
— Светлый, — он мельком оглянулся на пленника, — Так что же делать с ним будем, а?
— После поговорим, — Белогост поморщился и смерил Велитарха недовольным взглядом. Потом тронул за руку Давилу. — Как поедим, надо будет двоих отрядить в лес — пусть носилки наладят. Несмеян у нас не ходок пока.
Несмеян смущенно покашлял:
— Ходить не смогу, правда. Так на Трудне доеду, чего людям неудобства делать.
Ведун задумался ненадолго:
— И то верно, не надо носилок, на жеребца мы тебя как-нибудь уже затащим.
— А он у вас смирный? — Олбран отломал кусок лепешки. — Не навернет деда на пригорке каком-нибудь?
— Да он у нас, знаешь, как плавно ходит? — подскочил Горий. — Как, — он на миг замолчал подыскивая слово.
— А ты покажи, — усмехнулся в усы Олбран.
Братья грохнули хохотом. Несмеян тоже открыл рот в беззвучной усмешке. И даже Белогост, уничтоживший в одиночку пару здоровых реп и сейчас подносивший ко рту кружку с морсом, приостановил движение и фыркнул. Горий смутился, но не потерялся:
— Ага, счас, — он отвернулся, пытаясь сдержать смех. Но не справился и тоже захохотал вместе со всеми.
Отсмеявшись, Миловы дружно поднялись.
— Благодарим за хлеб, соль, — Давило сказал за всех.
Братья дружно склонили головы. Гор тоже привстал и склонился в вежливом поклоне.
Ведун ответил тем же:
— Не вам меня надо благодарить, а мне вас. Ну, да ладно. Как все закончится, найду, чем вас всех наградить. А теперь за дело. Боюсь, дня не хватит на все, что задумали. Давило, забери пленника. Кстати, как тебя звать-то? — Он остановился в полуобороте у двери. — А то все «варяг» да «варяг».
Пленник вытер жирную после утки руку о штаны:
— Рядок я.
— Хорошее имя, порядок, значит, любишь, — одобрил ведун и обернулся к старшему Милову. — Забирай Рядка, запри в сарай. Пущай посидит, пока мы делом заняты.
Давило приостановился, пропуская всех на выход. Потом повернулся к варягу:
— Ну, поднимайся, воин. Слышал, куда тебя определил ведун?
Тот скупо скривился:
— Слышал. Только зачем меня закрывать, я все равно не убегу. Слабый еще.
— Слабый, не слабый, а сказано в сарай, значит, в сарай. И поживей давай, — прикрикнул Давило, заметив, что пленник не особенно торопится.
Рядок неторопливо встал и вышел из дома. На крыльце внимательно огляделся. Братья зашли за Белогостом в мастерскую, оставив створку приоткрытой. Гор скрылся в конюшне. Позади раздался шорох. Старший Милов оглянулся: на порог выбрался Несмеян и остановился, придерживаясь за притолоку. «Засиделся я, хоть подышу маленько». Милов кивнул: «И то верно». Рядок бы постоял и еще, но Давило подтолкнул его в спину.
— Поторопись. Некогда мне с тобой вошкаться.
Тот почти сбежал с крыльца. С трудом удержавшись на ногах, бросил на ходу через плечо: