Волк
Шрифт:
— У рабов моего сына ресурс остается на прежнем уровне. Энергия сбрасывается с них в трансформатор, но это не сказывается на ресурсе. Характеристики внутренней свободы сохраняют стабильность. Такое впечатление…
— …что их подпитывают извне, — закончила старуха.
— Я бы сказал иначе. Если воспользоваться аналогиями, то складывается впечатление, что у рабов возникла способность к фотосинтезу. Солнечная энергия, понимаете? Такое ощущение, что они сидят на самом солнцепеке и поглощают кванты света. Разделение зарядов в реакционном центре, перенос электронов по транспортной
— Аденозинтрифосфата, — проявил лысый внезапную образованность. — И восстановление кофермента никотинамиддинуклеотидфосфата. Вы что, хотите нас убедить, что рабы вашего сына превратились в кактусы?!
— Заткнитесь, Мамерк! — рявкнула старуха.
Она подошла к «окну». Ладонь госпожа Зеро держала над лбом, на манер козырька, как если бы в зале и впрямь полыхало летнее солнце. Волнуется, понял Юлий. Она очень волнуется. Спина прямая, как флагшток. Голова откинута назад, словно шея устала держать тяжесть. Раньше все это было для нее абстрактно, а сейчас воплотилось в конкретике: зал, рабы, Нума, я…
— Рабы отдают энергию, — произнесла старуха странным, звенящим тоном. — Они отдают, но уровень их внутренней свободы не убывает. Я не удивлюсь, если с какого-то момента ресурс рабов Марка Тумидуса начнет расти. Господин эксперт, у меня к вашему сыну уйма вопросов.
— У меня тоже, — кивнул Юлий.
— Кактусы, — с брезгливостью фыркнул лысый. — Ненавижу кактусы.
— Резюме? — спросил консуляр-трибун Рутилий.
— Мы наблюдаем, — Юлий говорил внятно, медленно, с нарочито четкой артикуляцией. Ему казалось, что военные иначе не поймут, а если поймут, не запомнят, — целый ряд изменений, нехарактерных для традиционной помпилианской энергетики. Рабы центуриона Пасиенны освободились, что сигнализирует о смерти хозяина. При этом их ресурс понизился до нулевой отметки, а сами рабы впали в кому. Рабы декуриона Фабиуса начали освобождаться в произвольном порядке. О поправке на выход за рубежи Ойкумены меня уведомили, и значит, это также сигнализирует о смерти хозяина. Энергоресурс рабов декуриона Фабиуса вырос в разной пропорции, рост зафискирован аппаратурой контроля. Рабы…
Он помолчал, собираясь с духом.
— Рабы обер-декуриона Тумидуса…
— Унтер-центуриона, — поправил военный трибун Матиен.
Педант, он терпеть не мог ошибок в чинах и званиях.
— Рабы унтер-центуриона Тумидуса сохраняют постоянный уровень ресурса, несмотря на участие в процессе энергозабора. Спонтанных освобождений не зарегистрировано. Из всего вышесказанного я делаю вывод…
— Бред, — фыркнул Матиен. — Ахинея.
— Факты, — по-волчьи, всем телом Юлий повернулся к начальнику аналитического отдела. — Если ваши специалисты не в силах свести факты в систему, это не повод отмахиваться от очевидного. Над экипажем «Дикаря»…
— Над теми, — уточнил военный трибун, — кто, вероятно, остался жив…
Юлий долго смотрел на Матиена. Его не торопили, не требовали продолжать. В конце концов, военный трибун отвел взгляд, притворившись, что занят пересмотром документов. Совещание, подумал Юлий. Шесть часов, гори
— Над теми, кто остался жив, ставят эксперименты. Цель экспериментов: дистанционное управление энергоресурсом рабов путем воздействия на хозяина. Экспериментаторы — разумные существа, знающие, что делают. Я не в силах представить воздействие флуктуации континуума или природной аномалии, которое привело бы к таким последствиям. Из этой посылки я и предлагаю исходить.
— Эксперименты подобного рода, — спросил консуляр-трибун Рутилий, — когда-нибудь проводились?
Юлий пожал плечами:
— Мне об этом ничего неизвестно.
— Разрешите?
Рутилий кивнул:
— Мы вас слушаем, легат Стаберий.
— Скажите, обер-манипулярий Тумидус, — при каждом слове легат Стаберий рубил ладонью воздух. Резкий, порывистый, он сразу понравился Юлию, в отличие от штабной крысы Матиена. — Вы допускаете, что варвары…
— Цивилизация поздне-варварского типа, — встрял Матиен. — С технологическим вектором развития. Таковы данные зонда, подтвержденные «Иглой». У нас нет причин не верить этим сведениям.
— Варвары! — рявкнул Стаберий. — Чихать я хотел на вектор! Орбитальные жестянки, вот и весь вектор! Обер-манипулярий Тумидус, вы верите, что грязный варвар способен управлять связью помпилианца и его рабов? Встать между львом и его добычей?!
Юлий ждал, пока легат успокоится. Обер-манипулярий Тумидус? Впору было предположить, что Стаберий обращается к кому-то другому. На входе в здание Юлия не хотели пропускать. Встали стеной: нет, и все. Госпожа Зеро превратилась в фурию, лысый Мамерк вцепился в служебный коммуникатор, брызжа слюной. Не прошло и пяти минут, как на лацкане у Юлия повис старомодный бедж: объемное фото, фамилия, воинское звание. Ниже, мелкими буквами значилось: «эксперт».
— Верят в бога, — сказал он легату. В висках стучал пульс, под веки словно песку насыпали. — Обратитесь к брамайнам, у них тьма богов на любой вкус. Я оперирую фактами. Вам трудно их принять? Поверьте, мне не легче вашего. Простите, я сяду. Всю ночь не спал, голова раскалывается…
Уже опустившись на стул, Юлий сообразил, что его поступок — чудовищное нарушение субординации. Сесть без разрешения старшего по званию? Сейчас прикажут расстрелять.
— Ваши предложения, господа офицеры?
Расстрел откладывался. По знаку Рутилия молодцеватый адъютант поставил перед Юлием стакан с шипучкой. Осушив стакан, Юлий почувствовал, как головная боль отступает. Еще немного, подумал он, и мне понравится быть офицером. Господином офицером. Тайный комплекс, сказал бы психоаналитик. Мечта, которую я загнал в подсознание, превратив в фобию. Неужели Гай всю жизнь мечтал быть инженером-энергетиком?!
— Ваши предложения? — повторил командующий службой внешней разведки сектора. — Я слушаю.