Волки
Шрифт:
На том конце снова повисла тишина. Гнилой сопел в телефонную трубку, не зная, что ему предпринять.
— Ты особо не напрягайся, Гнилой. Я смотрю, у тебя в зобу дыхание сперло. Если бы мы были из милиции, то не стали бы тебе звонить, а приехали бы к тебе на хату и повязали тебя спокойно, без всякого лишнего шума.
— Наверное, он прав, — подумал Гнилой. — Что им Ваньку со мной ломать.
— Ждите меня, я скоро подъеду, — Гнилой положил трубку.
Он вчера еще раз перепроверил рассказ Пятакова об аварии. Его бывший одноклассник, а ныне сотрудник МВД Удмуртии позвонил в дежурную часть МВД Татарстана
Гнилой прошел на кухню и достал из холодильника запотевшую бутылку с водкой «Калашников». Взяв с полки пустой стакан, он налил себе полстакана. Водка была достаточно холодной, и он не почувствовал ее горечи. Закусив куском черного хлеба, он вышел в прихожую, быстро оделся. Закрыв за собой дверь на ключ, он направился на улицу. Перед тем как выйти из дома, он минут пять смотрел в коридорное окно, которое выходило во двор его дома. Не заметив ничего подозрительного, вышел во двор и свернул за угол. Он прошел метров триста по улице и, повернув направо, вышел на остановку троллейбуса. Проверившись несколько раз и убедившись в отсутствии слежки, он сел в троллейбус и поехал в центр города.
Гнилой стоял около киоска «Союзпечать» уже минут двадцать и издали наблюдал за ребятами из Казани, которые стояли около малиновой машины. Из кафе вышли трое незнакомых парней и стали останавливать проходящих мимо них людей, спрашивая сигареты. Заметив ребят, стоящих у машины, они направились к ним.
— Слышь, — спросил один из них, — у вас сигарет не будет?
Один из казанских ребят полез в карман куртки и протянул им пачку. Один из местных взял пачку и, угостив сигаретами подвыпивших друзей, засунул ее себе в карман.
— Верни сигареты, — попросил его парень из Казани.
— Ты же знаешь, что курить — здоровью вредить, — ответил он, и его друзья пьяно заржали.
— Я тебе еще раз говорю, верни мне мои сигареты, — приезжий, схватив его за рукав куртки, вытащил свои сигареты из кармана.
— Ты чего хочешь, козел? — возмутился местный и выхватил из кармана брюк нож.
Однако приезжий парень хорошо поставленным и сильным ударом в лицо свалил его на грязный и мокрый асфальт. Двое местных, видя это, сразу же развернулись и быстро скрылись в дверях кафе. Парень с трудом поднялся с асфальта и довольно быстро скрылся среди кустов, растущих недалеко от кафе.
— Похоже, побежал звать ребят на помощь, — подумал про себя Гнилой.
Местные ребята появились около кафе минут через пять-шесть. Их было человек восемь-девять. Двое местных держали в руках увесистые палки.
— Вот они, — закричал побитый парень, указывая рукой на ребят, стоявших около машины.
Столь большое преимущество вселило в них определенную надежду на успех. Недолго думая, они сразу же с криками бросились в драку. Драка оказалась скоротечной. Вскоре, поверженные и осрамленные, местные ребята ретировались, прихватив с собой побитых и покалеченных друзей.
Когда
— Привет, я Гена, — представился он.
— Ты что, Гнилой, не вписался с нами в драку? — спросил его самый здоровый из казанских ребят. — Может, не привык мочить своих?
— Знаешь что? — ответил Гнилой, сплевывая слюну. — Вы смотаетесь из города, а мне в нем жить. Мне лишние головные боли не нужны. Мне и своих проблем вполне достаточно, зачем мне еще чужие проблемы.
— Белый, — представился ему парень и протянул ему руку.
Гнилой, немного прищурив свой правый глаз, оценивающе посмотрел на ребят, однако руки Белому почему-то все-таки не пожал. Перед ним стояли крепкие, сильные молодые ребята.
— Слушайте, глядя на вас, можно подумать, что в Казани живут одни гренадеры, — сказал Гнилой. — Что вас, специально отбирал Кореец для этой поездки?
— Давай, Гнилой, пойдем отсюда, поговорим немного о наших проблемах, а заодно и обмоем наше знакомство, — предложил Белый. — А то стоим здесь, как три тополя на Плющихе.
Всей группой они направились в кафе «Сирень».
— По-моему, одного забыли. А где ваш четвертый товарищ? — поинтересовался у Белого Гнилой.
— Пусть посидит в машине, он все равно не пьет, — ответил Белый. — Да и мы тоже не особо балуемся водкой. Нам Кореец категорически запретил пить во время работы. Вот когда мы ее выполним, тогда можно и по-хорошему отметить это дело.
— Странно все это как-то, больно строго у вас все, словно в армии. А я почему-то думал, что вы веселые ребята, любите пошуметь, покуражиться. Сам я уже давно отвык от какой-то дисциплины, после колонии живу как хочу.
— Когда все спокойно, можно жить и без дисциплины, как ты. А вот если ждешь, что тебя могут замочить в любой момент, здесь не расслабишься, а иначе нагнут и поимеют тебя как захотят. Вот недавно обстреляли машину Быка, двоих наглушняк, а Быку повезло, даже не зацепило. Недели три назад грохнули Гордея, авторитетный был человек в Казани.
— А вот буквально дня два назад в кафе завалили сразу четверых мальчишек, — поведал один из казанских ребят. — Вот так мы и живем в Казани.
— Ты лучше скажи нам, как в отношении «косилок», — снова обратился к нему Белый. — Короче, валюта при нас, и мы сразу готовы рассчитаться с тобой за них. Правда, Кореец посоветовал нам поторговаться с тобой. Мы берем у тебя товар оптом, а хорошие продавцы сбрасывают оптовикам цены. Может, и здесь мы с тобой договоримся. Тогда вместо пяти «косилок», мы бы с удовольствием взяли шесть или семь. Ты как, Гена, на это все смотришь? Сейчас у нас в Казани начинается сенокос, и лишние «косилки» нам явно не помешают.
Перов молча разлил по стаканам водку и с удивлением посмотрел на сидящих за столом ребят. Прищурив один глаз, он с улыбкой сказал:
— Белый! А больше тебе Кореец ничего не говорил и не советовал? Вы, татары, здорово заточены на халяву, все торгуетесь и торгуетесь. Скажу одно — здесь не базар, чтобы со мной торговаться. Хотите — берите, хотите — нет. У меня покупателей целая туча. Просто я хотел сделать что-то хорошее Мартыну и Корейцу. Эти люди в свое время сильно помогли мне в колонии, вот я и предложил им первые две «косилки» со скидкой.