Волки
Шрифт:
Через час, как я и обещал, я вошел в кабинет Вдовина и положил ему на стол план оперативно-розыскных мероприятий по ликвидации подпольного сборочного завода на территории Удмуртии. Перечитав несколько раз мой план, он утвердил его и, взяв его с собой, направился к заместителю министра Феоктистову.
Вернулся он к себе через час. Судя по выражению его лица, Вдовину удалось убедить Феоктистова в необходимости проведения этой операции.
— Ты знаешь, Николаевич, Феоктистов согласился с этой операцией, правда, не сразу. Мне пришлось его чуть ли не силой убеждать в ее необходимости. Ты знаешь, главным козырем было то, что я ему пробросил
— Вы знаете, Анатолий Герасимович, мне всегда казалось, что Феоктистов — человек рисковый, что его не надо в чем-то убеждать, если есть возможность ликвидировать саму угрозу совершения преступлений. А сейчас ты говоришь такие вещи, в которые я верю с большим трудом.
— Все просто, Виктор Николаевич. Ты хорошо знал Феоктистова, начальника отдела уголовного розыска. Но ты забыл, что он сейчас уже заместитель министра внутренних дел республики, а не начальник отдела. Он уже не оперативник, а чиновник, и как все чиновники, он очень осторожно подходит к решению любого вопроса. Прежде чем дать свое согласие, он сто раз все взвесит. А теперь давай иди и занимайся своим планом, подбирай людей.
Два человека из бригады Михея вот уже вторую неделю вели наблюдение за двумя авторитетами «Кинопленки», которые подозревались в убийстве Гордея. Миронов и Лавров, авторитеты «Кинопленки», передвигались по городу, как правило, вдвоем в сопровождении двух охранников. Судя по внешнему виду охранников, это были спортсмены. Их накачанные железом торсы внушали невольное уважение к ним со стороны других ребят.
— Ну, что скажешь? — сказал Моня, штатный ликвидатор «Грязи», обращаясь к своему молодому напарнику. — Просто так, Винт, этих ребят не завалишь. Нужно выбрать место, где не так много народу, иначе с ними трудно будет справиться.
— Моня, ты говоришь так, словно нам нужно будет с ними бороться. Может, еще посидим, подождем? Я не думаю, что они так и будут мотаться все вместе. Вот отремонтируют Мирону машину, и они разделятся. Поодиночке с ними будет проще разобраться.
— Чудак ты, Винт, хоть и закончил техникум. Здесь мы сразу можем их двоих завалить, а там придется еще побегать за кем-то из них. А если они вычислят тебя или меня, ты представляешь, что они с нами сделают? Вот поэтому их и нужно валить сразу вместе, а не поодиночке.
— Понятно, — ответил Винт. — Слушай, Моня, а давай их завалим прямо здесь, в кафе? Ты же знаешь, что они каждый вечер заезжают в него перекусить. Мне кажется, что место просто идеальное. Всего шесть столов, народа в кафе бывает мало.
— Посмотрим, — сказал Моня, трогая автомашину с места. — Смотри внимательно за дорогой, не повесили ли они за нами хвост, а то стоим здесь уже полчаса.
Мирон и Лавров, переговорив с местными ребятами, сели в машину и поехали в сторону поселка Левченко. На углу Рахимова и Ютазинской они остановили машину и стали кого-то ждать. Минут через двадцать около их машины остановилась «тойота». Мирон вышел из своей машины и сел в «тойоту».
— Интересно, о чем они там шепчутся? — сказал Моня. — Ты случайно не знаешь, кому принадлежит эта машина?
— Нет, — коротко ответил Винт. — Первый раз ее вижу.
— Вот и плохо, я тоже
Минут через пятнадцать Мирон вышел из «тойоты» и, остановившись около машины, закурил. «тойота» посигналила им, развернувшись, и поехала в сторону выезда из поселка.
Пока Моня наблюдал за отъезжающей иномаркой, он не заметил, как Мирон бросил сигарету и сел в машину. Машина с ребятами выехала из поселка Левченко и направилась в сторону Жилки. Не доезжая до самой Жилки, она остановилась около небольшого кафе. Оставив в машине водителя, Мирон и Лавров в сопровождении охранника направились в кафе.
— Ну вот, кажется, и пришел наш час, — произнес Моня и достал из сумки два пистолета.
Его примеру последовал и напарник. Они навернули на стволы глушители. Сунув пистолеты за ремень брюк, они вышли из машины и сразу же направились в сторону кафе.
Мирон и Лавров сидели лицом к двери и сначала не обратили никакого внимания на двух входящих в кафе молодых парней. Охранник сидел за соседним столом. Моня выхватил из-за пояса пистолеты и с двух рук открыл огонь по ребятам с «Кинопленки». Первыми выстрелами он убил охранника. Одна из выпущенных пуль попала ему в голову и разнесла ее, словно спелый арбуз. Напарник Мони Винт не стал ждать финала бойни и тоже открыл шквальный огонь. Мирон упал на пол и, прикрываясь поваленным на пол столом, попытался отползти в сторону. Однако этого ему не позволил сделать Моня. Он подскочил к Мирону и двумя выстрелами в голову добил его.
— Где Лавров? — спросил Моня Винта.
Осмотревшись по сторонам, они увидели тело Лаврова, которое лежало на полу. Винт перевернул тело, и они увидели, что тот еще жив, несмотря на то, что несколько пуль прошили его грудь. Винт двумя выстрелами в голову добил его.
На всю эту акцию Моня с напарником потратили чуть больше тридцати секунд. Соблюдая максимальную осторожность, они вышли из кафе и направились к машине Мирона. В машине сидел водитель и, закрыв глаза, слушал музыку. Музыка звучала столь громко, что он не слышал ни криков разбегавшихся посетителей кафе, ни выстрелов.
— Кончай его! — произнес Моня, поворачиваясь к Винту.
Напарник подошел к машине и выстрелил водителю в лицо, а затем еще два раза в голову. Обтерев ветошью пистолеты, Моня и напарник положили их около машины с убитым водителем. Моня поднял голову и огляделся по сторонам. Люди, как и прежде, прогуливались по улице, не обращая никакого внимания на людей, которые с криками о помощи все еще выскакивали из кафе.
— В машину, — спокойно сказал Моня.
Через час они вышли из бани, переодевшись в чистую одежду, и, попрощавшись, разошлись в разные стороны.
Геннадий Перов, или, как его называли местные ребята, Гнилой, с нетерпением ждал возвращения уехавшего в Казань Пятакова. Перов вот уже полгода как строил в пригороде Ижевска небольшой коттедж, и ему сейчас как никогда ранее очень нужны были деньги. О том, что тот без всяких приключений добрался до Казани, он хорошо знал. Пятаков успел сообщить Перову, что сделка состоялась, и он выезжает в Ижевск.
В прихожей чуть слышно зазвонил телефон. Он поднял трубку и сквозь шум и треск в телефонной трубке услышал голос Пятакова, который, как ему показалось, был не совсем естественным. Судя по всему, последнему было трудно говорить. Голос постоянно прерывался, и это невольно стало настораживать.