Волкодав
Шрифт:
– Давай, – сказал он. – Показывай, что умеешь. Если живот не болит. Сойдешь мимо меня с крыльца – отпущу.
…Давай, давай, думал он, разглядывая переминавшегося арранта. Отощал в плену у жрецов и наверняка ослаб, но сложен отменно. Сразу видно, этот народ не только поколениями воспевал телесную красоту, но и старался облагородить дарованное природой…
Волкодав попробовал мысленно сравнить себя с Эврихом и нашел, что они различались примерно так же, как пушистый домашний любимец – и лютый цепной зверь, которого боится даже хозяин. Кудрявый беленький
Эврих нерешительно двинулся вниз, перешагнул ступеньку и попробовал оттолкнуть Волкодава с дороги. Венн вскинул руку, и его пальцы несильно ткнули Эвриха в шею, по обе стороны горла.
– Никуда ты не пойдешь, – безразлично проговорил Волкодав. – Ты убит.
Возле крыльца, радуясь дармовому развлечению, уже стояло несколько любопытных.
– Как это убит?.. – отшатнулся аррант. Волкодав пожал плечами, не убирая руки.
– А как по-твоему, что будет, если я хорошенько сожму? А потом дерну к себе?
Эврих слегка позеленел и попытался отвести его пальцы. С таким же успехом он мог бы двигать стену.
– Это нечестно, – обиделся он. – Я не успел… Волкодав кивнул.
– Скажи это убийце, который там тебя дожидается. Эврих закусил губу. Венн был прав, но сдаваться юноша не собирался. К тому же он действительно знал кое-какие ухватки. Если бы вместо меня перед ним стояло соломенное чучело, подумалось Волкодаву, этому чучелу, вероятно, пришлось бы несладко. Он поймал мелькнувшую руку Эвриха и, обхватив кисть, слегка повернул ее внутрь. Аррант тихо ахнул и согнулся в три погибели, уложив голову на сгиб свободной руки Волкодава.
– Опять убит, – сказал венн. В настоящем бою у Эвриха уже трещали бы позвонки. Волкодав выпустил арранта и усмехнулся: – Хоть бы через перильца высигнул, что ли. А то прешь напролом, как…
Он не особенно ждал, чтобы Эврих поспешил воспользоваться советом. Но тот сразу стрельнул глазами в сторону и тем себя выдал.
Молоденькая служанка, выглянувшая из дому, сперва испугалась, потом прыснула смехом: красивый молодой аррант застыл в нелепой позе, пригвожденный к резным перильцам жестким коленом Волкодава. Венн посторонился, давая девушке пройти, и не спеша выпустил Эвриха.
Тот чуть не плакал от бессильной ярости и унижения.
– Хватит? – спросил Волкодав. – Или еще куда-нибудь идти собираешься?
– Ты… – задохнулся Эврих. – Ну да, ты сильней… И думаешь, что от этого…
Ага, сильней, подумал Волкодав. Причем, намного. А еще я быстрей. И выносливей. И драться учен. Именно поэтому они до тебя не очень-то доберутся…
– Поди к хозяйке, дров ей наколешь, – сказал он вслух. Добрый труд и сытная еда – вот что, по его понятиям, нужно было Арранту.
Эврих с ненавистью выкрикнул ему в лицо:
– Не пойду!
Повернулся и убежал в дом.
Волкодав вздохнул и пошел рубить дрова сам. Нравились они с Эврихом друг другу или не нравились, а лишний рот следовало
Он встал возле колоды так, чтобы одновременно видеть ворота и дверь, и принялся за работу. Никто не войдет во двор незамеченным. И не выйдет. Еще не хватало, чтобы аррант, оскорбившись, в самом деле сбежал. И остался валяться где-нибудь под забором, получив в живот еще один нож. Или стрелу в затылок…
Насчет черного хода, ведшего через кухню, Волкодав не беспокоился: по заднему двору днем и ночью разгуливала злющая и очень чуткая псица. Сам он подружился с нею сразу и прочно. Он умел, как учили в его роду, мысленно облекать себя в песью серую шкуру. Благодаря этой способности самые злые собаки на него не только не бросались, но даже не лаяли, угадывая вожака. Бывало и так, что он собакам приказывал, и они понимали…
«…А может, я ему мстил?»- спросил себя Волкодав. За то, что пришлось надсесться, спасая жизнь обормоту. За то, что он умеет читать, а я не умею. Шибко умный, мол… И вообще, не забывай смотри, что ты мне по уши… что я тебя от жрецов… что ты у меня вот где сидишь…
Волкодав поставил очередной чурбак на колоду и взмахнул колуном.
«А ну его»,- подумал он затем, уворачиваясь от неудачно отлетевшего полена. Пускай думает что хочет. Не буду я ничего ему растолковывать. Да и не растолкую, все равно не поймет. Я одним способом только убеждать умею… Но со двора ты у меня не пойдешь. Никуда не пойдешь.
Дверь скрипела, открываясь и закрываясь, люди входили и выходили. Когда на крыльце появился Эврих, Волкодав не бросил работы. У арранта в руках не было книг. Значит, решил все же остаться.
Он несколько удивился, когда Эврих пошел прямо к нему. Стараясь не глядеть на Волкодава, молодой грамотей поднял второй колун и поставил на свободную колоду чурбак. Если Волкодав что-нибудь понимал, вид у Эвриха был немного пристыженный. Кто его вразумил? Ниилит, Тилорн, Авдика или сама госпожа Любочада, выглянувшая из кухни?.. Волкодав не стал интересоваться.
Наколов десятка два поленьев, Эврих положил колун, тоскливо посмотрел на свои руки и присел передохнуть. Волкодав продолжал работать. От его ладоней могли приключиться мозоли у топорища, но никак не наоборот. Они с Эврихом так ничего и не сказали друг другу.
В полдень Тилорн попросил у Волкодава нож и, попробовав пальцем, убедился в его отменной остроте. Крепкие нитки из халисунского шелка вместе с тонкой иглой уже плавали в маленькой чашке, опущенные в вино. Устроившись за столиком, Тилорн взял Нелетучего Мыша на ладонь, пристально посмотрел ему в глаза, потом слегка дунул в мордочку. Светящиеся бусинки сейчас же закрылись. Зверек сладко зевнул, но, вместо того чтобы повиснуть вверх лапками и закутаться в крылья, попросту обмяк у Тилорна на ладони. Положив Мыша на чисто выскобленный стол, ученый расправил его больное крыло и, велев Эвриху придерживать, начал протирать перепонку мягкой тряпочкой, обмакнутой все в то же вино…