Волкодав

Семёнова Мария Васильевна

Разговор мог забрести далеко, но в тот раз обоим повезло. Дверь раскрыла сильная молодая рука: на пороге стояла кнесинка Елень.

Волкодав сразу поднялся, кланяясь государыне. Левый не поклонился. Он смотрел только на Волкодава, не отводя глаз, и во взгляде его была смерть.

– Оставь, Лучезар! – сказала кнесинка. – Это мой телохранитель. Он сидит здесь потому, что я так приказала.

Левый опустил длинные ресницы, а когда вновь поднял их, на лице было уже совсем другое выражение. Томное и презрительное.

– А, вот

оно что, – проговорил он лениво. – Я же не знал, сестра. И зачем, думаю, проходимцу тут торчать? Еще украдет что…

Кнесинка быстро и с испугом покосилась на Волкодава. Тот стоял, как глухой, с деревянным лицом.

– Не обижай его, он ничем этого не заслужил, – сказала она Лучезару. И повернулась к телохранителю: – А ты что молчишь?

Волкодав пожал плечами:

– Так я ведь на службе, государыня. Я тебя стерегу… а не себя от всякого болтуна… – Левый, в жизни своей, вероятно, не слыхавший подобного обращения, на миг онемел, и Волкодав медленно, с удовольствием докончил: – Вот если бы он на тебя умышлять вздумал, я бы ему сразу голову оторвал.

Кулак боярина метнулся к его подбородку, но подставленная ладонь погасила удар. Волкодав в полной мере владел искусством бесить соперника, вроде не причиняя ему вреда, но и к себе прикоснуться не позволяя. Лучезар попытался достать его левой, но венн отбросил руку боярина, а потом поймал его локти и притиснул к бокам. Волкодав знал сотни уловок, позволявших скрутить Левого куда надежней и проще. Он нарочно выбрал самую невыгодную. Еще не хватало сразу показывать Лучезару все, на что он, Волкодав, был способен. Пускай Лучезар показывает. Если умеет. А он, скорее всего, умеет. Да и разумно ли вовсе унижать его при «сестре»…

Лучезар, конечно, драться был далеко не дурак. Венн сразу понял, на какого противника напоролся. Витязь – это не городской стражник, вчерашний тестомес, еще не отмывшийся от муки. Это – воин. И воинами с колыбели воспитан. Самому кнесу любимый приемный сын, если не побратим. Боец из бойцов, всякому ратоборству обученный. Лучезар был сноровист и могуч… Вот только почему он двигался, словно с похмелья? Боярин зарычал и рванулся освободиться… Волкодав удержал его без особых хитростей, хотя и с трудом.

По счастью, борьба продолжалась какие-то мгновения. Кнесинка Елень бесстрашно сбежала к ним с крыльца. Псов грызущихся разнимать, подумалось Волкодаву. Он оттолкнул боярина и сам отступил назад, тяжело дыша. Сейчас она велит ему навсегда убираться с глаз. И будет, несомненно, права. Его она прежде видела всего-то три раза. А Левый ее сестрой называет. Рассказывать ей про старую вельхинку Волкодав не собирался.

– Ступай, Лучезар, – сказала вдруг молодая правительница. – Ступай себе.

И боярин ушел. Он дрожал от ярости и озирался на каждом шагу. Но ни слова более не добавил.

Волкодав смотрел в спину кнесинке и тоже молчал, ожидая заслуженной расправы. И тут… сперва он ощутил в одной ноздре хорошо знакомую

сырость, потом поднял руку, увидел на пальце ярко-алую каплю и понял, что Левый, сам того не ведая, ему все-таки отомстил. Короткое, но лютое напряжение дало себя знать. Так нередко бывало с тех пор, как в каменоломне ему покалечили нос. И всегда это случалось в самый неподходящий момент. Ругаясь про себя, Волкодав выдернул из поясного кармашка всегда хранившуюся там тряпочку и стал заталкивать ее в нос. Хорошо еще, вовремя спохватился и не осквернил кровью ни крыльцо, ни новенький дареный чехол…

Кнесинка обернулась к нему, и глаза у нее округлились.

– Прости, госпожа, – виновато проговорил Волкодав, и в самом деле готовый провалиться сквозь землю.

Девушка быстро оглядела двор, – не видит ли кто, – и решительно схватила его за руку;

– Пойдем!

Ее пальцы не сошлись у него на запястье, но пожатие было крепкое. Она потащила венна на крыльцо, потом в дверь и дальше в покои.

– Нянюшка! – окликнула она на ходу. – Принеси водицы холодной!.. А ты садись. – Это относилось уже к Волкодаву, и он послушно сел на скамью у самого входа.

Из другой комнаты выглянула старуха, посмотрела на него, вновь скрылась и наконец вышла с пузатым глиняным кувшином и большой глиняной миской.

– Хорош заступничек… – ворчала она вполголоса, но так, чтобы он слышал. – Самому няньки нужны…

– Запрокинь голову, – велела кнесинка Волкодаву.

– А ты иди, дитятко, – погнала ее старуха. – Иди, не марайся.

Она утвердила миску у него на коленях, плеснула ледяной воды, дернула Волкодава за волосы, заставляя нагнуться пониже, смочила тряпицу и приложила ему к переносью. Потом цепко схватила за средний палец и туго перетянула ниткой по нижнему краю ногтя.

– Спасибо, бабушка, – пробормотал он гнусаво. Человек, у которого идет из носу кровь, жалок и очень некрасив. Выгонит, с отчаянием думал Волкодав, следя, как редеют падающие в миску капли. Как есть выгонит. Да и правильно сделает. Дружину верную приобидел, с боярином ссору затеял, а теперь еще и срамным зрелищем оскорбил. На что ей…

– Как ты?.. – спросила кнесинка. Волкодав поднял глаза. Она смотрела на него с искренним состраданием. – Как, лучше тебе?.. Да с чего хоть?..

Волкодав неохотно ответил:

– Поломали когда-то, с тех пор и бывает.

– Молодь бесстыжая, – заворчала старуха. – Беспрочее. Все по корчмам, все вам кулаками махать… Нет бы дома сидеть, отца с матерью радовать…

Волкодав промолчал. Кровь наконец успокоилась; он осторожно прочистил ноздрю и на всякий случай загнал внутрь свежую тряпочку. Если не очень присматриваться, со стороны и не заметишь. Нянька унесла миску и полотенце. Волкодав встал, и тут кнесинка заметила кольчугу, видневшуюся из-под чехла.

– Это-то зачем? – изумилась она. – От кого? Сними, люди добрые засмеют. Совсем, скажут, умом рехнулась…