Волкодав
Шрифт:
9. СЕРАЯ ШЕРСТЬ
Пес проснулся в лесу. В славном, сосновом лесу, которыми знамениты были коренные веннские земли. Бурые стволы, седые возле земли, торжественно возносились под самый купол небес, и там, на непредставимой высоте, пышные синеватые кроны легонько шевелил ветер. А внизу, под сенью исполинов, зелеными свечами стояли лохматые можжевельники, кудрявились ягодные кустарнички, коврами лежали лесные травы и мхи, в которых с лета до поздней осени не было переводу грибам…
Пес
Пес насторожил острые уши, понюхал воздух, вздрогнул и понял, что надо было спешить.
Он двинулся с места и побежал, ведомый одному ему внятными запахами. Сперва крупной рысью, а потом, когда слева открылась низина и замаячила непроницаемая тень частых ельников, – во весь скок. Он не искал дичи и не прятался от врага, но крепкие лапы по давней привычке несли его вперед совершенно бесшумно.
Девочка вынула из травяного гнезда розовую волнушку, улыбнулась, поцеловала круглую мохнатую шляпку и убрала грибок в корзинку. Корзинка с рассвета успела порядком отяжелеть. Обнаружив очередную семейку грибов, девочка ставила корзинку наземь и собирала грибы в руки или в подол, а потом возвращалась и высыпала все разом.
Она давно просила сплести ей заплечный берестяной кузовок вроде тех, с какими ходили в лес ребятишки постарше, но просьбу не слушали. Мама считала ее не только дурнушкой, но еще и заморышем: такому дитятку только дай кузовок, сейчас же пуп надорвет. А корзинка, она корзинка и есть, в нее сверх меры не всунешь.
Девочка выпрямила спину и потянулась, потом села на камень, поросший с одного боку пятнистым желто-черным лишайником. Мама не разрешала ей сидеть на камнях, утверждая, что так недолго и простудиться. Валун в самом деле был холодным, но девочка, назло запрету, продолжала сидеть. Все равно кузовка ей в этом году не допроситься. Спасибо и на том, что хоть взяли в лес по грибы. Не отправили виноватую, как обычно, пасти гусей да не вручили с собой прялку с изрядной куделью: напрясть, покуда пасешь, льняных ниток впрок…
Девочка почесала ногтем ямку между ключиц, где раньше висела светлая бусина, и вздохнула. Из-за этой бусины ей тогда весной всыпали так, что больно было сидеть. А потом долго внушали, какой горький срам причинила она, неблагодарная, своему роду. Это ж нарочно не выдумаешь. Отдать знак своей будущей женственности встречному-поперечному, в первый и последний раз увиденному… Да без материнского дозволения. Да вперед старших сестер! Да кому бы доброму, а то за версту по роже видать – злодею отъявленному…
Не умела хранить, строго приговорила мама, ну так не нужна тебе, бесстыднице,
Вот если бы его попросить, подумала девочка. Он бы мне сразу кузовок сплел.
Чужой человек появился со стороны ельников. Девочка заметила незнакомца и испуганно схватилась за края камня, на котором сидела. Черные ельники лежали посреди светлого бора, словно островок чужеродного, бессолнечного, враждебного мира. Там не водились ни ягоды, ни грибы. Только смертоносные поганки как-то проникали сквозь напластования слежавшейся хвои и стояли в мертвой тишине, бледно-сизые, едва заметно светящиеся…
И Барсуки, и Пятнистые Олени ельников сторонились. Девочка никогда туда не ходила, не приблизилась и теперь. Поиски грибов довели ее лишь до прогалины, откуда была видна граница черноты. Но и этого, похоже, хватило, чтобы соприкоснуться со злом. Потому что чужой человек шел прямо к ней.
Страх высушил горло и сделал ватными пальцы, цеплявшиеся за камень. Наверное, надо было бежать. Мужчина шел широким, уверенным шагом. Плечистый, средних лет темнобородый мужчина. Не больно-то убежишь от такого. А может, он не с худым умыслом? Может, заплутал в чаще, дорогу хочет спросить?..
Но у человека за спиной не было ни кузовка, ни котомки. Он улыбался, и от этого было еще страшней.
Он был уже в десятке шагов, когда девочка наконец сорвалась с камня и побежала, бросив корзину. И сразу услышала, как позади затрещал вереск под сапогами преследователя. Девочка мчалась, как зайчонок, безошибочно сознавая, что вот сейчас будет настигнута. Вереск трещал все ближе, человек на бегу невнятно ругался сквозь зубы. Наверное, он больше не улыбался. Если она переполошит взрослых, и венны поймут, что кто-то пытался поднять руку на их дитя…
Девочка почти добежала до низкорослых можжевельников, почему-то казавшихся ей спасительными. Но нырнуть в густые заросли не успела. Навстречу, обдав запахом псины, взвилось в бесшумном прыжке мохнатое серое тело. Матерый зверь с разгона перелетел кусты и встал между нею и ее преследователем. Полудикий, невероятно свирепый пес знаменитой веннской породы. Из тех, что не попятятся и от целой стаи волков. Его самого издали можно было принять за очень крупного волка. А на шее у пса был кожаный ошейник, и на нем, как драгоценный камень, переливалась хрустальная бусина,
Девочка, которую он едва не сбил с ног, от неожиданности и нового испуга растянулась на земле, но сразу вскочила и стала отступать прочь, пока не уперлась спиной в дерево. Она никогда раньше не видела этого пса, и не было времени раздумывать, чей он, кто послал его ей на выручку.
Пес не лаял. И не рычал. Он стоял неподвижно, вздыбив шерсть на загривке и ощерив в страшном оскале двухвершковые зубы. Когда человек шагнул в сторону, он шагнул тоже.
Человек был далеко не трусом.