Вольному — воля
Шрифт:
Вдруг Хлебан сообразил, что с каждой минутой становится все светлее, а значит, операция оказалась на грани срыва. В случае ее провала гнев Зямбы будет ужасен! Мгновенно покрывшийся потом бригадир наконец принял решение: не дожидаясь возвращения разведчика, всем покинуть джипы и начать окружение логова киллера, чтобы расстрелять избу из гранатометов.
И выстрелы из гранатометов прозвучали. Один за другим ими были в упор поражены два джипа боевиков, которые мгновенно вспыхнули и вместе со всей группой захвата перестали существовать. Операция
АНТОН
17 августа, четверг, утро
Заведя «Хонду», Антон мало кому известной тропой выскочил на дорогу в город Талдом. Он понимал, что Дмитровское шоссе для него теперь закрыто, поскольку все посты ГИБДД несомненно осведомлены о его личности.
На Талдомской дороге гаишники — редкость. Но так или иначе ему надо было добраться до Москвы. Там ему поставят новые номера, сменят документы. К тому же нападение было настолько неожиданным, что оружия он прихватил ничтожное количество, а все свои наличные деньги оставил в тайнике. Всем этим можно запастись в столице.
Конечно, менты теперь эту хазу обыщут, и шмон неизбежно будет успешным. Менты искать умеют, они найдут все.
Но теперь вопрос — как добраться до Москвы. В переполненный вагон электрички с таким агрегатом, как мотоцикл, не влезешь. Тут он вспомнил, что раз в сутки из Талдома в Москву ходит поезд, но Албанец не сомневался, что с «Хондой» он не останется незамеченным при выходе из него. Да к тому же и денег нет на билет…
Пока он так рассуждал, показался Талдом. Но что это? Товарняк! Он идет в сторону Москвы и ползет еле-еле, а то и вовсе останавливается.
Антон выждал момент, когда товарняк в очередной раз тормознул, и залез на платформу. К счастью, там он обнаружил под брезентом крепкие необрезные доски. С помощью одной из них с трудом, но втащил наверх байк, накрыл «Хонду» брезентом и сам укрылся под ним.
Ну что же, до Москвы он доберется. Но к кому идти?
Федька Симаков по каким-то своим причинам — а может, и вправду крыши нет — ему отказал…
И тут вспомнился Антону один эпизод, который с некоторой натяжкой можно было считать забавным.
Когда он возвратился из Косова, друзья устроили ему небольшой банкет и на десерт предложили сходить к проституткам. Общаться с этими девками казалось Антону просто диким. Парень он был не такой внешности, чтобы за элементарный половой акт платить деньги. Тем более что на Балканах он этого добра имел столько, сколько хотел. Сербские женщины считали за честь переспать с русским солдатом.
Но в конце концов настойчивость приятелей взяла свое.
— Мы тебя сведем к самой лучшей. Зовут Лаймой, берет двести долларов за час, но она того стоит. О бабках не беспокойся — все будет оплачено.
И вот его отвезли в апартаменты к этой Лайме — она жила одна в четырехкомнатной квартире. Увидев шикарный интерьер жилища проститутки, Антон даже испытал некоторую робость.
И вот появилась она, Лайма, двухсотдолларовая шлюха за один час.
Он
Когда-то Антон, что называется, положил на нее глаз, но, увидев, как поздним вечером она целуется с амбалом из старшего — десятого — класса, которого он не переносил просто физиологически, все у него как рукой сняло. Света Терехова напрочь перестала существовать для Антона как объект поклонения.
А она позднее чуть ли не стала льнуть к нему, особенно в десятом классе, но нет: Антон уже испытывал к ней стойкую неприязнь.
Светка-Лайма тоже сразу узнала его. И что дальше делать, не знали оба…
Вряд ли они могли сейчас спать друг с другом — хоть за деньги, хоть без, — но Света нашла нужный тон:
— Антоша, а помнишь, мы ходили с тобой в кино, театр? Давай сходим куда-нибудь?
И они пошли с ней в кино. Вообще-то, конечно, дико — явился к шлюхе с известной целью, а она повела его в кино…
Но с того вечера у них так и пошло. Он звонил ей, и, если Света была свободна, они ходили на вернисаж или на премьеру какого-нибудь забойного фильма.
КАРТУЗ И МЫЛОВАР
17 августа, четверг, день
Картуз и Мыловар подготавливали почву, чтобы свалить за кордон, но, не зная о смерти Варгуза, пока продолжали выполнять его приказ. В джипе безвременно убиенного наркодельца они расположились в полукилометре от офиса сколковцев и вели за ним наблюдение в бинокль. Братаны понимали, что долго продолжать такого рода слежку нельзя — местность вокруг штаб-квартиры группировки была слишком открытая, и если они проторчат тут час-другой, их просто-напросто засекут.
Поэтому питерцы и не рассчитывали, что им вот таким способом удастся определить маршруты, а также время прибытия или отъезда Зямбы и Келаря. Но сесть на «хвост» какому-нибудь одинокому сколковцу — это реально.
Однако за полчаса наблюдения мимо них проехали только две Сколковские тачки, в каждой из которых находилось по три человека. Причем братки, сидевшие в них, окидывали припаркованный на обочине джип откровенно подозрительными взглядами.
Питерцы почувствовали себя неуютно и решили, что пора сматываться. Мыловар уже завел движок, но Картуз, не сводивший бинокля с резиденции сколковцев, придержал его за руку.
— Вроде «семерочка» из ворот выехала. Пошла в нашу сторону. В салоне, кроме водилы, пока никого не вижу.
— Может, голоснуть? Сломались, мол, в натуре. А потом — в багажник его.
— Братва в таких случаях никогда не останавливается, — отмахнулся Картуз.
— Тогда давай тронемся, — сделал еще одно предложение Мыловар. — Пусть он сам нас обгонит, а то мы слишком внаглую сядем ему на «хвост».
Так они и поступили.
Через полминуты «семерка» с одиноким водителем обошла их. Питерцы отпустили ее метров на пятьдесят и стали держать эту дистанцию.