Вольный народец
Шрифт:
— О да, — сказал кельда, улыбаясь. — За исключением нескольких моих братьев, которые пришли со мной, когда я стала кельдой. О, не удивляйся так. Ребята очень мелкие, когда рождашься, как горох в стручке. И они быстро растут, — она вздохнула. — Но иногда я думаю, что весь ум припасен для дочерей. Они хорошие мальчики, но с мозгами у них туговато. Тебе придется помочь им, чтобы они помогли тебе.
— Мать, она не мошь нести обязанностикельды! — выступила Фион.
— Почему бы и нет, если их мне объяснят, —
— О, почему бы и нет? — сказала Фион резко. — Хорош, то становится очень интересным.
— Я помню, что Сара Болит говоришь о тебе, — сказал кельда. — Она сказала, что ты бышь странным дитем, — всегда смотрешь и слушашь. Она сказала, что у тебя была глава, полная слов, что ты не говоришь громко. Она спрашивала себя: «Что-то из тя выдет?» Пришло твое время — хочешь узнать?
Зная о сверлящей ее взглядом Фион, и, возможно, из-за сверлящей ее взглядом Фион, Тиффани облизала большой палец и мягко коснулась им крошечного пальца кельды.
— Ну, что ж, сделано, — сказал кельда.
Она внезапно откинулась назад, и так же внезапно как будто сжалась. На ее лице выступило больше морщин.
— Никогда не думашь, что оставлю своих сыновей без кельды, чтобы присмотрешь за ними, — пробормотала она. — Теперь я мошь вернуться в Последний Мир. Тиффан — пока кельда, Фион. В ее доме ты делашь, что она скажет.
Фион смотрела себе под ноги. Тиффани заметила, что та сердится.
Кельда осела. Она подозвала Тиффани поближе и более слабым голосом сказала:
— Это сделано. Теперь мой черед. Слушай. Найди… место, где время идет неверно. Это дорога. Она будет светить тебе. Верни во, чтобы облегчишь сердце твоей бедной матери, а может, и твою главу тоже…
Ее голос дрогнул, и Фион быстро склонилась к кровати. Кельда фыркнула. Она открыла один глаз.
— Нет, еще не совсем, — прошептала она Фион. — Я чую запах «Специальной жидкой мази для овец» на тебе, кельда?
Тиффани на мгновение растерялась, а затем сказала:
— Да. Э… здесь…
Кельда изо всех сил попыталась сесть снова.
— Лучшая вещь из тех, что люди когда-либо делали, — сказала она. — Мне только капельку, Фион.
— От этого на груди растут волосы, — предупредила Тиффани.
— Ай, да ладно. Ради «Специальной жидкой мази для овец» Сары Болит я рискну завитком-другим, — сказала старая кельда. Она взяла у Фион кожаную чашку размером с наперсток и подняла ее.
— Я не думашь, что то будет хорошо для тебя, мать, — сказала Фион.
— Мне судить, что будет, — сказала кельда. — Одну каплю, прежде чем я уйду, пожалуйста, кельда Тиффан.
Тиффани капнула немного из бутылки. Кельда раздраженно встряхнула чашку.
— Это было больше капли, что я имела в виду, кельда, — сказала она.
— У кельды щедрое сердце. Она сделала нечто слишком маленькое, чтобы быть большим глотком, но слишком большое, чтобы быть просто глотком.
— Айе, прошло много времени с тех пор, как я чуяшь тот запах, —
Тиффани очень ясно представила: Бабуля Болит и эта маленькая полная женщина сидят без дела у пузатой печки в фургоне, в то время, как овцы бродят под звездами…
— Вот видишь, — сказала кельда, — я чувствую твой взгляд. Это работа Точновидения, — она опустила чашку. — Фион, сходи за Всяко-Грабом и Уильямом бездомным. [12]
12
gonnagle — Уильям Топаз Макгонагалл — считается самым худшим шотландским поэтом-баталистом.
У нас такого не нашлось (или я не знаю). Чтобы всем было понятно — плохой поэт — Иван Бездомный (надеюсь, всем понятно?).
В оригинале слово gonnagle пишется с маленькой буквы, так что бездомный — аналогично (прим. переводчика).
Кстати, в комментариях к «Зимовому» автор упоминает о том, что гоннаглы странствовали из клана в клан. Так что с бездомным я угадала.
— Большуха закрыла выход, — буркнула надувшаяся Фион.
— Смею напомнить, что можно обойти через другую комнату, — сказала старая кельда тихим голосом, дававшим понять, что громкий голос не замедлит последовать, если кое-кто не сделает то, что ему сказали.
Сверкнув глазами на Тиффани, Фион отправилась восвояси.
— Ты знашь кого-нибудь, кто держит пчел? — спросила кельда.
Когда Тиффани кивнула, маленькая старуха продолжила:
— Тогда ты понимашь, почему у нас не мошь быть много дочерей. Не мошь быть две кроли в одном улье без великой борьбы. Фион должна выбрать из них, кто пойдешь за ней искать новый клан, где нужна кельда. Это наш путь. Она думает, что мошь быть не так, как девы иногда думашь. Буть с ней настороже.
Тиффани почувствовала, как что-то прошмыгнуло мимо нее — Всяко-Граб и бард вошли в комнату. Стало больше шума и шепота — снаружи собралась неофициальная аудитория. Когда все утихло, старая кельда сказала:
— То плохая вещь для клана, остаться без кельды хоть на час, чтоб следишь за ним. Потому Тиффан будет вашей кельдой, пока не придешь новая.
Вокруг Тиффани поднялся ропот. Старая кельда посмотрела на Уильяма бездомного:
— Такое бывало прежде, ведь я права? — спросила она.
— Айе, былины гласят: двады прежде, — ответил Уильям. Он нахмурился и добавил:
— Или можно сказать, трижды, если считать то время, когда Кроля была…
Его заглушил крик, поднявшийся позади Тиффани:
— Нет короля! Нет лорда! Нет хозяина! Нас не одурачишь!
Старая кельда подняла рукук:
— Тиффан — отродье Бабули Болит, — сказала она. — Вы все ее знашь.
— Да, и мы вишь, как мелкая карга смотрешь безбалдовому всаднику в глазы — и он не тудысь, — сказал Всяко-Граб. — Немного людей могут сделать такое!