Вольный народец
Шрифт:
— Шухер! — завопил Псих-Вулли.
Тиффани увидела линию черных точек в отдалении и почувствовала, как кто-то вскарабкался по ее спине и прошелся по голове.
— Это Черные Псы, — прокомментировал Не-столь-же-большой-как-Средний-Джок-но-больше-чем-Мелкий-Джок-Джок. — Тьма псов, большой человек.
— Мы не побежим от собак! — закричала Тиффани, хватая сковородку.
— Да и не надошь, — ответил Всяко-Граб. — На сей раз с нами бездомный. Ты бы все
Не отрывая глаз от приближающейся стаи, Уильям отвинтил несколько труб от мышедуя и положил в сумку, висящую у него через плечо.
Собаки были уже близко. Тиффани могла разглядеть зубы-бритвы и огненные глаза.
Не торопясь, Уильям вытащил чуть более короткие посеребренные трубки и ввернул их на место старых. У него был такой вид, как будто он никуда не торопится.
Тиффани перехватила ручку сковородки. Собаки не лаяли. Было бы не так страшно, если бы они это делали.
Уильям взял мышедуй в руки и дул в него, пока сумка не раздулась.
— Начинаю играть, — объявил он, когда собаки были уже настолько близко, что Тиффани могла разглядеть текущие слюни. — Перрррвейший хит «Коррроль под Горррой».
Все как один пиксти побросали мечи и заткнули уши.
Уильям взял мундштук, топнул ногой раз, другой, и когда собака подобралась, чтобы прыгнуть на Тиффани, заиграл.
Примерно в то же время случилось одновременно несколько вещей. Все зубы у Тиффани задрожали. Сковорода завибрировала у нее в руках и упала на снег.
У собаки перед ней глаза скатились к носу, и вместо прыжка та рухнула мордой в снег.
Псы Мрака не обращали внимания на пиксти. Они выли. Они крутились волчком. Они пытались кусать себя за хвост. Они натыкались друг на друга и сталкивались. Шквал удушливой смерти обрушился на обезумевших животных, крутящихся и корчащихся, пытавшихся выскочить из собственной шкуры.
Снег растаял вокруг Уильяма, щеки которого покраснели от натуги. От него поднимался пар.
Он вынул трубку изо рта. Псы Мрака, валяющиеся в грязи, подняли головы.
А затем все, как один, поджали хвосты и помчались, как борзые, назад через снег.
— Ну вот, теперь они знашь, что мы тут, — сказал Всяко-Граб, вытирая слезы с глаз.
— Фто то пфыло? — спросила Тиффани, трогая свои зубы, чтобы проверить, что они все еще на месте.
— Он играл оду к боли, — объяснил Всяко-Граб. — Ты не мошь то слышать, мушто то шибко высоко, но песа мошь. Шибает им прям в главу. Теперь нам надо двигать, а то она нашлет еще чего-нибудь.
— Их послала Королева? Но они похожи на кошмарный сон! — воскликнула Тиффани.
—
Тиффани посмотрела на Уильяма бездомного. Он спокойно заменял трубы. Он видел, что она смотрит на него, и подмигнул.
— Нак Мак Фиглы игррррают музыку очень серррьезно, — сказал он, а затем кивнул на снег под ногами Тиффани.
Там лежал желтый «Плюшевый мишка», сделанный из стопроцентных искусственных добавок.
И снег повсюду вокруг Тиффани таял.
Два пиксти легко подхватили Тиффани. Она скользила над снегом, клан мчался рядом.
Никакого солнца в небе. Даже в самые унылые дни можно было где-нибудь разглядеть солнце, но не здесь. И было еще что-то, что-то странное, чего она не могла объяснить. Это не ощущалось реальным местом. Она не знала почему, но чувствовала, что с горизонтом было что-то не так. Он выглядел так близко, что его можно было коснуться, а так не бывает.
И вещи не были… законченными. Как, например, деревья в лесу, к которому они направлялись. «Дерево — это дерево, — думала она. Близко или далеко, оно остается деревом. У него есть кора, ветки и корни. И ты знаешь, что они там, даже если оно так далеко, что похоже на точку».
Деревья здесь были другими. У нее было сильное ощущение, что они былиточками и отращивали корни, ветки и другие детали, как только она приближалась к ним, как будто они думали: «Быстрей! Кто-то идет! Выгляди, как настоящее!»
Это походило на картину, где художник не очень обеспокоился подробностями заднего плана, но проработал детали там, куда вы смотрели. Воздух был холодным и мертвым, как в старых подвалах.
Когда они достигли леса, свет стал более тусклым. В промежутках между деревьями он был синим и жутким.
«Никаких птиц», — подумала она.
— Остановитесь, — сказала Тиффани.
Пиксти поставили ее на снег, но Всяко-Граб сказал:
— Нельзя зависать здесь слишком долго. Ходу, парни.
Тиффани вытащила жаба. Тот сощурился на свет.
— Ох, квак, — пробормотал он. — Это нехорошо. Я должен зимовать.
— Почему все такое… странное?
— Не могу помочь тебе здесь, — ответил жаб. — Я вижу только снег, я вижу только лед, я вижу только смертельный холод. Здесь я слушаю только свою внутреннюю жабу.
— Это не тот холод!
— Холодные чувства… к… я… — жаб закрыл глаза.
Тиффани вздохнула и опустила его в карман.