Вольный народец
Шрифт:
— Но разве вы не можете использовать согревающее заклинание? — удивилась Тиффани.
— Могу. Но ведьмы таких вещей не делают. Как только ты начинаешь использовать колдовство, чтобы согреться, ты начинаешь использовать его и для других вещей.
— Но то, что вы ведьма, предполагает, что… — начала Тиффани.
— Однажды узнав о колдовстве (я подразумеваю, действительно узнав о колдовстве), изучив все, что ты можешь узнать о колдовстве, ты извлекаешь урок, который заставляет тебя учиться еще, — сказала мисс
— Как это?
— Чтобы не использовать его. Ведьмы не используют колдовство, если без него можно обойтись. Это тяжелая работа, с ней трудно справиться. Мы делаем другие вещи. Ведьма обращает внимание на все, к чему это может привести.
Ведьма использует свою голову. Ведьма уверена в себе. У ведьмы всегда есть кусок веревки…
— У меня всегда есть кусок веревки! — обрадовалась Тиффани. — Это очень удобно.
— Хорошо. Хотя есть нечто большее, имеющее отношение к колдовству, чем веревка. Ведьма подмечает малейшие детали. Ведьма видит сквозь вещи и за вещами. Ведьма видит дальше и больше остальных. Ведьма видит другую сторону вещей. Ведьма знает, где она и когда она. Ведьма увидела бы.
Дженни-Зеленый-Зуб, — добавила она. — Что-то случилось?
— Как вы узнали, что я видела Дженни-Зеленый-Зуб?
— Я — ведьма, догадалась, — ответила мисс Тик.
Тиффани осматривала палатку. Смотреть было особенно не на что даже теперь, когда ее глаза привыкли к полумраку. Звуки внешнего мира поглощал тяжелый материал стен.
— Я думаю…
— Да? — спросила ведьма.
— Я думаю, вы услышали, как я разговаривала с учителем.
— Правильно. Я использовала только свои уши, — сказала мисс Тик, ничего не говоря о блюдце с чернилами. — Расскажи мне об этом монстре, глаза которого размером с суповую тарелку восьми дюймов в диаметре. Какое отношение к нему имеют эти тарелки?
— Чудище упоминается в книге, которая у меня есть, — объяснила Тиффани. — Там сказано, что у Дженни-Зеленый-Зуб глаза размером с суповую тарелку. Есть картинка, но она плохая. В общем, я померила тарелку и теперь могу быть уверена.
Мисс Тик подперла рукой подбородок и слегка улыбнулась Тиффани.
— Это было по правде, не так ли? — сказала Тиффани.
— Что? О, да. Да. Гм… да. Точно. Продолжай.
Тиффани рассказала ей о сражении с Дженни, не упоминая при этом о Вентворте, считая, что мисс Тик вряд ли нашла бы это забавным. Мисс Тик внимательно слушала.
— Почему сковорода? — спросила она. — Ведь ты могла найти палку.
— Сковорода оказалась лучшей идеей, — ответила Тиффани.
— Ха! Это точно. Дженни сожрала бы вас, если бы ты попыталась использовать палку. Сковорода сделана из железа. Существа такого рода не выносят железо, — подтвердила мисс Тик.
— Но ведь это чудище из книжки! С какой стати оно появилось в реке?
Мисс Тик немного посмотрела на Тиффани и спросила:
—
Это началось с «Доброй детской книги волшебных преданий». Фактически это началось с множества вещей, но с «Преданий» — в большей мере.
Мать читала их ей, когда она была маленькой, а потом она читала их сама. И во всех историях обязательно была ведьма. Старая злая ведьма. И Тиффани думала: «А где доказательства?». В сказке никогда не объяснялось, почему она была злой. Достаточно было быть старухой, достаточно было жить в полном одиночестве, достаточно выглядеть странно из-за отсутствия некоторых зубов. Этого было достаточно, чтобы тебя называли ведьмой.
Если это было в книге, это не давало точных сведений о чем-либо. Там говорилось о «прекрасном принце»… так было на самом деле или только потому, что он был принцем и люди считали его таковым? Что касается «девочки, которая была настолько же прекрасная, насколько длиннен день»…
Хорошо, какой день? В середине зимы вообще не светает. Сказки не хотели, чтобы вы думали, — они хотели, чтобы вы верили тому, что вам сказали…
И вам внушали, что старая ведьма живет совсем одна в старом домике, сделанном из имбирного пряника (или который стоит на курьих ножках), разговаривает с животными и колдует.
Тиффани когда-то уже знала старуху, которая жила в полном одиночестве в странном доме…
Хорошо, нет. Было не совсем так. Но она знала старуху, которая жила в странном доме, который двигается, и это была Бабуля Болит. И она могла колдовать — колдовать с овцами, и она говорила с животными, и в ней не было ничего злого. Это доказывало, что сказкам верить нельзя.
Но была и другая старуха, которая, как все говорили, была ведьмой. И то, что с ней случилось, сделало Тиффани очень… задумчивой.
Так или иначе, она предпочитала ведьм самодовольным красивым принцам и особенно глупо ухмыляющимся принцессам, у которых мозгов было не больше, чем у жука. Еще у них были прекрасные золотые волосы, а у Тиффани — нет. Ее волосы были коричневым, простого коричневого цвета. Ее мать назвала их каштановыми или иногда темно-рыжими, но Тиффани знала, что они были коричневыми, коричневыми, коричневыми, точно такими же, как ее глаза.
Коричневого цвета, как земля. А в книге были какие-нибудь приключения для людей, у которых были карие глаза и каштановые волосы? Нет, нет и нет… в сказки попадали белокурые люди с синими глазами и краснокожие с зелеными глазами. Если у вас были каштановые волосы, вы были, вероятно, только слугой или лесорубом или еще кем-нибудь подобным. Или молочницей. Хорошо, как она попадет в сказку, даже если она так хороша с сыром? Она не могла быть принцем, и ей никогда не стать принцессой, а быть лесорубом она не хотела.