Волонтер
Шрифт:
– Жизнь покажет. Идем.
Они быстро вышли из кабинета.
На операционном столе
Евгения долго не могла понять, где находится. Сознание девушки отключилось сразу после того, как к ней в палату зашел врач, которого она до этого не видела. После укола Женя погрузилась в глубокий сон, который сейчас медленно выветривался, сползал с нее словно клочья густого тумана.
«Алла!.. – подумала девушка. – Самая дорогая и близкая подруга оказывалась рядом всегда, что бы со мной ни
Она не без труда осмотрелась. В глазах ощущалась резь, как если бы ей в лицо швырнули толченого стекла.
Женя услышала какие-то приглушенные голоса за своей спиной, кое-как повернула голову и едва не вскрикнула. Буквально в паре метров от нее стояла каталка, на которой лежал грузный мужчина, обнаженный до пояса. Из-за желтизны кожных покровов его можно было бы принять за покойника. Но мерно вздымавшаяся грудь, покрытая редкими седыми волосками, и трубка искусственной вентиляции легких, торчащая из глотки мужчины, говорили об обратном. Он был жив. Обрюзгшее тело сплошь усеивали какие-то датчики. Над его головой словно маятник тихонько покачивалась капельница, обеспечивая изношенное тело живительным раствором.
«Кто это?» – подумала Женя, с неприязнью вглядываясь в грубые черты лица незнакомца.
Где-то слева что-то звякнуло, будто в таз уронили какой-то металлический предмет. Женя почувствовала, как ее внутренности сковывает ледяной страх, и попыталась подняться с койки.
– Ого!..
Девушка вздрогнула и опять повернула голову в сторону каталки. Ей показалось, что это произнес полуголый мужчина.
Однако через секунду перед ней возник человек в медицинском халате и маске.
– Где анестезиолог? – с легкой тенью раздражения поинтересовался он, словно Женя могла иметь об этом хоть какое-то представление.
Хлопнула дверь.
– Кто вы? Где я нахожусь? – с трудом выговаривая слова, спросила девушка.
– Не волнуйся, все в порядке, – с усмешкой сказал врач.
Она вновь предприняла попытку подняться, но этот тип неожиданно с силой прижал ее к койке.
Евгения вскрикнула, слабо отбиваясь. Ей удалось ухватиться за руку мужчины, но силы были не равны.
– Сестра! – рявкнул врач, и Жене удалось краем глаза увидеть женщину, метнувшуюся к ним.
Вскоре ее кисти и лодыжки были надежно пристегнуты к стальным петлям по краям операционного стола.
– Анестезиолога лишим премии, – заявил врач и снова ухмыльнулся.
Женя открывала рот так же беспомощно, как рыба, пойманная на крючок.
«Зачем я здесь? – стучала у нее в голове одна-единственная мысль. Что происходит? Почему рядом со мной этот страшный человек в трубках и датчиках?»
Между тем врач шагнул к толстяку, распростертому на каталке, и принялся внимательно изучать кардиограмму.
Снова хлопнула дверь.
Врач, продолжая осматривать больного, молча ткнул пальцем в сторону замершей Евгении.
– Нет, не надо! – Она замотала головой, видя, как над ней склонилось
Девушку охватил всепоглощающий ужас.
– Помогите! – закричала она, и холодная рука в резиновой перчатке легла на ее рот.
Женя почувствовала, как в ее вену вошла игла.
– Все будет хорошо, – сказал врач, наклонился над девушкой и заботливо поправил ей волосы. – Просто не волнуйся.
Евгения хотела разразиться новыми криками, но закрыла рот, не издав ни звука. Ее тело и сознание медленно погружалось в сонную истому.
«Да, я устала, и мне надо вздремнуть. А потом я проснусь, и ко мне придет Алла».
Веки девушки быстро наливались тяжестью. Она моргнула еще пару раз и закрыла глаза. До ее слуха еще некоторое время доносились какие-то непонятные слова насчет иммунологической совместимости и какого-то реципиента, но мозг уже не воспринимал их.
На нежной коже Евгении появился первый надрез. Выступила кровь, и тьма сомкнула свои стальные объятия.
Сломался
Домой Артем возвращался, испытывая двойственные ощущения. Дело было сделано лишь наполовину. Они с Антоном действительно побывали у следователя, который занимался делом об исчезновении Владимира. Коробов-младший во всех подробностях сообщил о том, что видел в ту ночь в сорок девятой больнице. Показания юноши были запротоколированы. При этом Павлов не мог не заметить, что эти сведения не вызвали особого восторга у сотрудника правоохранительных органов.
После этого они намеревались ехать к Кочневу, следователю, ведущему дело по факту смертельного ДТП. В этот момент нервы у парня не выдержали. Все увещевания и призывы адвоката на него не действовали. Когда они подъехали к воротам следственного комитета, Антон впал в самую настоящую истерику. Павлов вынужден был позволить ему позвонить отцу. Парень попросил, чтобы тот приехал и забрал его или прислал кого-то из подчиненных.
– Жаль, я почти начал считать тебя мужчиной, – заметил Артем, и в голосе его проскользнули нотки сожаления.
Молодой человек забился в угол и затравленно смотрел на адвоката.
– Простите, но я не могу, – пропищал он, вытирая лицо, мокрое от слез. – Можете считать меня трусом.
Вскоре прибыл Коробов. Вместе с ним из «Бентли» вышли двое крепко сбитых мужчин лет тридцати пяти в одинаковых серых костюмах. Они молча встали по сторонам своего босса и бесстрастно смотрели на адвоката, вышедшего из машины.
– Это опять вы! – заявил Коробов-старший и холодно улыбнулся.
– Уж так вышло, Виктор Анатольевич, – проговорил Артем и беспечно пожал плечами.
– Господин адвокат, не мне вам рассказывать, какое наказание следует за ограничение свободы человека. Антон, иди сюда!
Парень поплелся к отцу с видом побитой собаки.
– Ваш сын пришел ко мне сам, – отчеканил Павлов. – Потому что наконец-то почувствовал, что такое ответственность. В его возрасте это уже давно пора понять.