Волшебник
Шрифт:
Известия 1 июля 1971 года.
Поскольку наружное наблюдение для Судоплатова отменили, Павел Анатольевич вернулся в дом на третьей Останкинской, но ненадолго. Личным приказом Брежнева, ему вернули все награды, звание генерал-лейтенанта, и выдали ордер на большую пятикомнатную квартиру в одной из Сталинских высоток, где раньше проживал замдиректора Москультторга. Кроме того, в качестве жеста доброй воли Леонид Ильич запретил КГБ всякие розыскные мероприятия по Системе, но и их предупредил, чтобы больше никаких ликвидаций без его ведома.
Но это был лишь частный эпизод. Брежнев, которого потряс сам факт того,
Размышляя что же делать в ситуации с товарами народного потребления и как заполнить холодильник граждан продуктами, Брежнев даже ездил советоваться с Булганиным, и тот действительно подсказал многое, но одна мысль не давала покоя. Судоплатов сказал, что у них есть своя аналитическая служба? Ну так пусть они поработают!
Поскольку учёба в институте ещё не началась, Виктор проводил время мотаясь на своём мотороллере по разным интересным местам города вместе с новой подругой, которая сменила предыдущую. Татьяна в недалёком прошлом была гимнасткой, имела прекрасную фигуру, и лёгкий характер, так что Виктору с ней было хорошо, и спокойно. Девушка училась на втором курсе института физкультуры, и планировала стать тренером. Благодаря знакомствам Виктора в театральных кассах, а точнее говоря, тому что он всегда платил две цены за билеты, у него всегда была возможность водить даму по разным интересным местам, включая действительно злачные как например Метрополь, или Славянский, или шумный Золотой Колос на ВДНХ. Но сам Виктор не любил кабаки, предпочитая интересные музеи, вроде политехнического, или ВДНХ, где в то время показывали настоящую ракету и макеты космических аппаратов. Ходили и по художественным выставкам, которых в Москве всегда было много, купались на пляжах, и вообще отдыхали.
Двадцать седьмого августа, Виктор с Татьяной поехали на ВДНХ на выставку мототехники, которую организовали четыре крупнейших мотозавода. Ирбитский, Ковровский, Минский и Ижевский. Но выставка получилась скучная. Все мотоциклы были унылого дизайна, не изменившегося с тридцатых годов, и чуть походив между выставленных образцов, они пошли на выход, и неожиданно для себя оказались на выставке вычислительной техники.
Показывали последнюю модификацию вычислительного комплекса «Днепр» и «М-220», производства Казанского завода ЭВМ, огромный и самый популярный в Союзе «Минск» и очень прогрессивная к тому времени «Рута 110» с устройством памяти на магнитных дисках, собственным печатающим устройством, и быстродействием в 9 тысяч операций в секунду. Поскольку в огромном зале машины стояли открытыми со всех сторон, Виктор внимательно облазил их все. Собственно, всё, что он искал – были отличия от машин, которые он знал по прошлой жизни, но всё вроде было точно так же. Дубовые разъёмы, позаимствованные от военной техники, перфокарты в устройствах ввода-вывода, и совершенно безумные по эргономике места работы операторов.
– Интересуетесь компьютерной техникой, молодой человек? – Рядом остановился мужчина лет сорока, среднего роста в компании ещё трёх мужчин, одетых в скромные, но хорошего качества костюмы.
Обратившийся к Виктору, худой мужчина с вытянутым лицом и круглыми очками, за которыми были видны внимательные и живые глаза ждал ответа, а Виктор не сразу, но через несколько секунд узнал «отца» советской кибернетики Виктора Михайловича Глушкова.
– Ну, интересно конечно, но пока эта техника имеет слишком высокий управляющий ценз.
– Что простите? – Глушков чуть подался вперёд.
Виктор вздохнул.
– Ну это как с самолётом. Нужно учить человека четыре года, чтобы он смог сесть за штурвал и поднять самолёт
В группе, стоявшей позади Глушкова, возник негромкий ропот, но Виктор Михайлович, коротким взмахом руки, заставил всех замолчать.
– Простите, как вас…
– Виктор. – Николаев склонил голову. – А это моя подруга Татьяна.
– Виктор, Татьяна, вы не против со мной пообедать? – Глушков бросил взгляд на наручные часы. – А то, я честно говоря проголодался ужасно.
– Ты как? – Виктор бросил взгляд на подругу, и увидев, что та кивнула, повернулся к Глушкову. – Пожалуй, мы составим вам компанию. Здесь кстати, есть очень неплохой ресторан, Золотой Колос.
Ресторан на ВДНХ считался место злачным, и в первую очередь потому что сюда как правило не захаживала милиция, и не дежурили сотрудники КГБ. Ну а значит посетители порой гуляли довольно шумно. Но всё это вечером. А сейчас, около двенадцати, было практически пусто и мэтр без труда рассадил компанию, а после того, как Глушков ему что-то шепнул, посадил Глушкова с Виктором за отдельный столик в углу. Виктор тоже шепнул распорядителю зала пару слов, тот кивнул и оставил их вдвоём.
– Так откуда такие глубокие познания в совсем не общественной теме? – Виктор. – Глушков, протянул руку к бутылке Боржоми стоявшей на столе, и только через секунду понял, что её нечем открыть.
Виктор взял другую бутылку, пальцами снял жестяную пробку и налил газировку в два стакана.
– Это какой-то фокус? – Удивился Глушков.
– Какой там фокус. – Виктор рассмеялся, и на глазах у учёного расправил пробку разгладив её до ровного круга, а затем скатал в трубочку. – Здоровый образ жизни и постоянные тренировки.
– Н-да. – Глушков поправил очки. – И всё же. Откуда?
– Что там белеет? Говори – Начал декламировать Виктор.
–
– Вы видите себя Мефистофелем? – Усмехнулся Глушков.
– Ну что, вы, Виктор Михайлович. – Николаев покачал головой. – Скорее недоделанным Фаустом, который слегка заблудился во времени.
Глушков, который прекрасно помнил, что он не представлялся, конечно мог предположить, что парень его как-то узнал. Но кибернетики не космонавты и на страницах союзной прессы не мелькали.
– И вы так спокойно мне об этом говорите?
– Ну вот, вы расскажете об этом и что? – Виктор усмехнулся. – Мы живём в обществе победившего материализма и эмпириокритицизма. Вам просто никто не поверит. Вам не поверят, а я запишу вас в список плохих людей. И оно вам надо?