Волшебник
Шрифт:
Сельская жизнь 18 декабря 1971 года
Когда Полянский, Воронов и Пельше покинули кабинет и Пленум продолжился уже в новом составе, Брежнев огласил второй вопрос – экономическая реформа. Но перед тем как озвучить положения собственно реформы, он подробно и с цифрами рассказал, что народ в СССР по сути недоедает, восполняя дефицит продуктов за счёт хлеба[1]. Что в магазинах повальная нехватка овощей, фруктов, мяса… А после огласил главные причины этого: нехватка кормов и мощностей по переработке сельхозпродукции, тех же элеваторов. В страду, машины стоят десятки часов в очереди, чтобы сдать зерно на заготпункт, а овощехранилища могут принять только половину – шестьдесят процентов урожая. Остальное
– Я, когда читал это, мне было нестерпимо стыдно за нашу страну, за нас, руководителей этой страны. Зачем мы тратим сотни миллионов рублей на космос, если у нас двадцать процентов детей недоедают? Нахрена такая советская власть нужна? – Брежнев стукнул кулаком по столу. – Вон, Андрей Кириленко, понастроил себе в области госдач и пансионатов. А ты знаешь, что треть рабочих Уралмаша, до сих пор живёт по баракам? Как ты спишь в мягкой постели, если у тебя люди в вымерзающих комнатках в пять квадратов? Зачем нам армия в четыре с половиной миллиона здоровых крепких мужиков, если у нас в хозяйстве беспорядок?
– Так оборона же, Лёня, – попытался возразить Кириленко, знавший главу государства ещё с войны.
– Нашу оборону обеспечивают атомные ракеты и бомбы. – Ответил Брежнев. – Даже если мы взорвём наши ракеты и бомбы на нашей территории, то всему миру крышка. По сути, даже ракеты и самолёты не нужны. Собрать всё в одном месте, да вывести на кнопку, вот вам и оборона. Но ладно. Ракеты, самолёты, корабли… Армию мы зачем так раздули? И мало того, что это люди, вырванные из народного хозяйства, они же жрут в три горла. Топливо, машины, снаряжение и технику. Я Гречке, конечно дал команду начать сокращения армии до двух миллионов, но вижу по глазам, что он против. Спрашиваю, а зачем тебе такая армия? Ну вот какая практическая надобность в ней? Несёт что-то про империализм… И, товарищи, если вы думаете, что волнения шестидесятых это случайность, то вы все крепко ошибаетесь. Если не дай бог, полыхнёт по-настоящему, нас всех сметут как мусор веником. Не хотите думать о стране, подумайте хотя бы о своей судьбе и судьбе своих детей. А специально для тех, кто лелеет мысль об уютном домике на Западе, хочу сказать, что судьба предателей незавидна и весьма коротка.
Что страна умела делать блестяще, так это читать между строк. Ну и конечно, сами члены политбюро тоже не были монолитами секретности. Там сказал слово, там обсудил с приближёнными как проходил Пленум, вот и расходились по стране информационные волны. И первое что подумали и сказали основная масса рабочих, служащих и крестьян: «Неужто Лёня за дело взялся?»
А Леонид Ильич действительно взялся. Рычагов власти у него было достаточно, но и, например, Косыгин, которого постоянно одёргивали и не давали нормально развивать народное хозяйство, получив свободу от партийных управленцев, развил бурную деятельность. Он сразу освободил колхозы и совхозы от гор отчётности, и предоставил им право самим выбирать что выращивать, и как это делать.
Со скрипом и хрустом, государство поворачивалось к работникам села не тем чем обычно было к нему повёрнуто, а лицом.
Стимулированные партией и органами правопорядка торговля повезла на село товары повышенного спроса, а количество машин – автолавок выросло в пять раз. В основном за счёт передаваемых из армии машин, выслуживших сроки хранения. Это были ещё вполне живые грузовики, способные прослужить лет десять или более, но для дальнейшего хранения на случай войны не годились.
Нельзя сказать, что на работников сельского хозяйства пролились реки благополучия и достатка, но всё же, ситуация начала выправляться. Равно как и в городах, где многое из того, что ранее распределялось через своих, и принципиально не попадало на прилавок, вдруг стало появляться в продаже. Да, с очередями, да часто с драками и скандалами, но теперь люди хотя бы увидели дефицитные продукты, и могли, постояв в очереди побаловать своих родных деликатесами.
Торговля ставила палки как могла, но, когда к работе подключился Комитет Госбезопасности, а нарушения правил торговли были
Виктор, который всегда тщательно следил за настроениями в обществе конечно видел всё что происходит, и это его радовало. Он всё-таки написал своё эссе по экономической и внутриполитической ситуации в СССР, и Судоплатов не читая, вбросил бумажку с текстом отпечатанным в институтском вычислительном центре, в папку.
Где-то через неделю, Брежнев, который стал чувствовать себя значительно лучше, после отказа от препаратов, прописанных Чазовым, работал с документами и просматривал привезённое Павлом Анатольевичем.
Там на четырёх листках машинописного текста было изложено то, что он в общем и так знал. Засилье тяжёлой промышленности, хроническое недофинансирование лёгкой промышленности, смещение фокуса снабжения в города, и прочее.
Но был и совсем другой документ. Отпечатанный на перфорированной бумаге, ровными машинными буквами, он в первой части спокойно перечислял все болевые точки СССР. И вот там, кроме всем известных было кое-что новое. Например, принципиальная зависимость СССР от поставок из-за рубежа. У западников брали буквально всё, и что особенно напрягало, так это что покупали стратегические материалы и изделия. А на памяти ещё была свежа история с алюминием, который до войны в СССР в промышленных масштабах не производился, и который пришлось везти из-за океана.
И в документе напротив каждого такого критического момента, было написано, как решать проблему. Например, в случае с сельским хозяйством, это было максимальное увеличение количества зерна и элеваторов, а следом, за счёт зерна развитие животноводства и птицеводства. Потому как вся живность в итоге потребляет то же самое зерно, и даже для коров, делать комбикорма лучше с добавкой зерна.
Документ на трёх листках содержал чёткую и понятную программу решения всех названных проблем. Коротко, ясно без умствований и соплей. Да, решения эти не были лёгкими, и простыми, как например развитие электронной промышленности, но чётко выводилось, что мы получим если последуем рекомендациям, и что будет если мы им не последуем. И это был совсем другой уровень аналитики к какому привык Брежнев. Не многостраничные доклады, а короткая внятная записка, как рапорт от начальника разведки Армии. Враг там-то, такими силами, собирается двинуться туда-то. Для его парирования нужны такие силы, и вот такой резерв. Если не парируем, то будут вот такие последствия.
Леонид Ильич себе не признавался, но возраст давал знать, и сложные документы, с огромным количеством воды, и пустых рассуждений, а тем более, где многословно рассказывалось о марксистско-ленинской теории, вызывали у него глухую тоску. Но это был некий стандарт внутренних документов в ЦК, и никаких других вариантов не предполагалось. Самые внятные бумаги поступали от военных и органов правопорядка, но и там они «растекались по древу».
А тут лишь сухая констатация фактов, и способы решения. Причём в некоторых случаях, были пометки, что варианты решения нужно уточнить у специалистов, и согласовать по срокам. Видимо автор таким образом подстраховывался в тех областях, где не очень хорошо ориентировался.
Брежнев отложил листок, и склонился над селектором.
– Коля, пусть чаю сделают, и пригласи, Агентова, Голикова… всех. Будем разговаривать.
Помощники Брежнева, были особой кастой. Им могли простить ошибку, но не лизоблюдство, или подхалимаж, поэтому обсуждение получилось жёстким. Но что удивило Леонида Ильича, практически все его референты, согласились и с формулировками критических уязвимостей СССР, и способами разрешения. Особое внимание было уделено проблеме армии. Целая страница была посвящена объяснениям почему в ситуации наличия тактического ядерного оружия, не нужен сплошной фронт, и почему не нужно иметь «под ружьём» четыре с половиной миллиона призывников, а необходимо иметь широкую систему подготовки резервистов, поддержания их навыков, и миллионную армию профессионалов способных, как навести шорох в локальных и скоротечных конфликтах, так и сдержать армию вторжения пока будет разворачиваться мобилизация.