Волшебник
Шрифт:
– Махмуд, зажигай![2].
Николай как самый смелый, насовал в печь дрова, щепу, и спичками запалил растопку.
Печь Виктор сложил самую простую, прямоходного типа, поскольку у него не было даже печных дверок, а из всего нужного оборудования лишь печные кольца для готовки еды. Но огонь споро принялся, и по сараю поплыли волны тепла.
– Теперь так. – Виктор кивнул на угол, где в беспорядке лежала всякая кухонная утварь, включая кастрюли и два чайника. – Наберите в две самых больших кастрюли воды, и принесите сюда. Захватите с собой чайники, их надо сполоснуть. Чёрт знает, что там внутри ползало.
Через
И только на третий день наконец появился куратор их группы, Григорий Гурамович, Матуа, один из преподавателей кафедры прикладной математики. От преподавателя отчётливо пахло водкой, и было видно, что работа студентов, равно как и их быт, ему глубоко неинтересны, поэтому походив кругами, и раздав ценные указания, он упылил куда-то вдаль на видавшем виды Москвиче.
По вечерам, ребята устраивали посиделки с гитарой, а чаще включали кассетный магнитофон Весна 306, только-только появившийся в продаже.
Аппарат был дубовым, звук давал довольно скверный, но парням и такое было в радость, потому что на музыку, начали собираться девчонки, жившие по домам у колхозников, а чуть позже и деревенские девчонки. Правда Виктор категорически запретил употребление алкоголя, потратив несколько часов на объяснение зачем молодёжь его вообще пьёт, и чем это всё может закончится. И хотя мальчишки втихаря попивали сухое вино и портвейн, но пьяным никто не ходил.
Решая вместо куратора вопросы текущей жизни Виктор познакомился с председателем колхоза, бухгалтером и главным механиком, который заведовал машдвором колхоза. Задержавшись в правлении, Виктор пришёл к месту размещения группы часов в шесть, когда драка между деревенскими и студентами была в самом разгаре. Как-то ещё держался жилистый Николай, поступивший в МАИ после армии и подготовительных курсов. А остальные валялись на земле, и радостные пейзане пинали их от души ногами.
Первый, стоявший у входа на двор, лёг как трава под косой. Перешагнув через бесчувственное тело, Виктор окликнул следующего колхозника, и когда тот обернулся, влепил длинный смачный удар в челюсть, заставив парня крутануться в воздухе, разбрызгивая юшку, и обломки зубов. Последнего Виктор уложил ударом в коленный сгиб, а когда тот рухнул на колени, толкнул лицом в пыль, и от души врезал сапогом по кобчику, от чего тот сразу свернулся калачиком и завыл, словно волк попавший в капкан.
– Силён ты махаться. – Николай, вытер лицо рукавом. – Я такого даже на показухе[3] не видал.
– Десант? – Спросил Николаев глядя как по улице деревни к ним летит УАЗик председателя.
– Да, Витебская дивизия.
– Не Витебская, а сто третья гвардейская, воздушно-десантная, ордена Ленина, Краснознамённая, ордена Кутузова дивизия, салага. – Виктор повернулся к председателю, который выскочил из машины, и улыбнулся. – Ну, что-ж. Давайте вызывать милицию. Я думаю вредительство и попытка срыва осенне-полевых работ налицо.
– Витя, да что ты несёшь! – Председатель с ужасом в глазах смотрел как поднимаются с земли избитые студенты, попинывая своих обидчиков. – Это же просто обычная драка!
– Так, отставить самосуд. – Прикрикнул Виктор на парней. – Умываться, приводить себя в порядок, у кого что-то серьёзное в смысле травм, подходим к
– Вить, зачем это тебе? – Негромко спросил председатель.
– Мне? – Виктор почувствовал, что вопреки всему своему самообладанию начинает закипать. – Мы, будущие авиационные инженеры, элита инженерного корпуса, ковыряемся в гнилье, выковыривая эту сраную капусту, а кроме пары водителей, на полях ни одного колхозника! Ни одного. И деревня пустая. А где все? Так урожай продают на колхозном рынке[4]. Некогда им. А урожай пусть городские дураки копают. Им же делать нехер. Вон посмотри. Восемь здоровенных лбов, с утра уже пьяные. Пришли объяснить городским кто здесь хозяин. А, Константин Николаевич? Эти вот мрази, взяли и избили парней, которые через десять лет будут строить ракеты и самолёты нашей страны. А это говно, ровно также будет жрать по утрам водку и искать с кем бы подраться. Ты у меня спрашиваешь зачем мне это надо? Я тебе отвечу. Мне надо чтобы они сели в тюрягу, и их там парфянили, как последних петушил. Потому что я мать твою, в ярости. И если хоть кто-нибудь из парней получил серьёзную травму, я уж расстараюсь на все сто. Я дам денег прокурору, судье, и зашлю грев[5] на зону, но их оттуда уже не выпустят.
Компанию молодых, глава колхоза сам не любил, но среди лежавших в грязи, был его сын, и Константин Николаевич сломался.
– Бумага в институт о перевыполнении плана, премиальные на всех, и автобус до Москвы. Коротко бросил председатель, и Виктор задумавшись повернулся к студентам.
– Выбирайте. Или сажаем этих деятелей, или уезжаем по домам…
– Уезжаем. – Парни были единодушны. За полторы недели деревня всем надоела пуще гнилой капусты.
– Ты услышал. – Виктор повернулся к председателю. – Мы собираемся, а ты давай все документы и деньги мне на руки.
[1] Семизначные номера в Москве появились с 1962 года.
[2] Слова из популярного в те годы фильма «Белое солнце пустыни»
[3] Показуха – сленговое название показательных выступлений в армии.
[4] Как и было в реальности. Колхозники в городе на рынке, а студенты с доцентами копают урожай.
[5] Грев – (от слова подогрев) полезные и приятные вещи в местах лишения свободы. Чай, сладости, консервы и так далее
Глава 16
Тот, кто стремится быть везде первым, рискует успеть.
Советская электронная промышленность освоила новый вид продукции – высокоплотные схемы, собранные в единый корпус малого размера. Такие устройства называются микросхемами, и находят применение во всех сферах деятельности современного человека.
Новинка этой весны – карманные калькуляторы, трёх видов. Совсем простые, способные на вычисление четырёх действий, усложнённые, которые подойдут бухгалтерским работникам, и самые сложные – инженерные способные на вычисление функций. Все калькуляторы собраны на новейших микросхемах, и имеют экран на жидких кристаллах, что позволяет им долгое время работать на двух маленьких батарейках.