Воля рода
Шрифт:
– Э-э-э… санакции?
– Проблемы, – перефразировал я. – Знаешь, как больно Тирум лупит?
– Знаю, – скривился Ханур, недовольно смотря на меня.
Судя по эмоциям, Хануру жутко не нравилось, что я претендую на место любимчика хозяев. И он, несмотря на внешнюю покорность, сдаваться просто так не собирался.
– Ханур, – я посмотрел в глаза рабу. – Не заставляй тебя калечить. Хочешь быть старшим рабом – будешь. Мне это неинтересно. Как только мы доберёмся до Города, я исчезну из твоей жизни.
Ханур что-то неразборчиво пробормотал, а я удовлетворённо кивнул.
Судя по эмоциям, страх перевесил злость, а значит, в ближайшее время подстав от Хануриков можно не ждать.
Вернувшись к пацанам, я проигнорировал их любопытные взгляды и улёгся прямо на песок.
Сунул в рот очередную полоску вяленых сухофруктов и постарался уснуть – жара-жарой, но отдохнуть не помешает.
Удивительно, но впервые в жизни я видел обычные сны.
Куда-то бежал, откуда-то падал, вздрагивая всем телом, сидел в компании одноклассников и, безбожно фальшивя, подпевал нашему старосте:
«Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко, жесто-око не будь!»Потом готовил что-то на костре, ел заварные пирожные и, с какой-то стати, решал математические уравнения.
Ни видений, ни Рив – видимо, ошейник отрезал доступ не только к Инвентарю и внутреннему источнику, но и к… выходу моего сознания из тела?
С одной стороны, было жаль и как-то не по себе, с другой – несмотря на жару, я отлично выспался.
Причём проснулся сам.
Такое иногда бывает, когда тебя ждёт важное дело. Организм сам просыпается за некоторое время до будильника.
Убедившись, что рабы и бедуины всё ещё дрыхнут, я отхлебнул воды из бурдюка и добил оставшийся сухпаёк.
По идее, нас должны покормить, и логичней было бы сделать заначку, но что-то мне подсказывало, что голодным я больше не останусь.
– Ты чего так рано? – Сёма, который только что дремал, приоткрыл один глаз и внимательно на меня посмотрел.
– Выспался, – я пожал плечами. – К тому же, как-то не по себе.
– Почему?
– Ни дозора, ни ксура лысого, – я пожал плечами, – понятно, что пустыня, все дела, но всё равно неуютно как-то.
– Видишь посохи? – Сёма кивнул на копья, которые росли прямо из земли. – Это охранные тотемы. – Так что ещё час можешь спать. Всю ночь идти придётся.
– Выспался уже, – я отвернулся от пацана и, сделав вид, что рассматриваю верблюдов, решил ещё раз прогнать в голове свой план.
Из-за ошейника я не могу выступить против работорговцев открыто – раз.
Значит, придётся ослаблять своих тюремщиков изнутри, и первый на очереди – маг Гориц.
До Города
И здесь я вижу два варианта – или убедить Десена снять его, или восстановиться до такой степени, что моё намерение окажется сильнее вложенной в ошейник магии.
Будь я Магом, я бы разобрался в плетении заклинания и разрушил его изнутри, но я Воин, поэтому мне остаётся одно – попытаться пробиться напролом.
Ну и третье – как бы ни сложились обстоятельства, мне нужно вернуть свою физическую форму.
Очень неприятно ощущать себя щуплым дистрофиком, который даже бурдюк с водой держит с трудом.
Ну и последнее – нужно побольше узнать об этом мире.
И в этом я полагаюсь на Десена. Зуб даю, он решит развлечь себя беседой со мной, а там, после парочки наводящих вопросов, запоёт как соловей.
Он тот ещё нарцисс. Любит быть в центре внимания, любит покрасоваться.
А вот к Зую и Кропу нужно будет присмотреться. Пока что я знаю лишь одно – мне нужно их как-то поссорить.
Пока я крутил в голове варианты, солнце спустилось ещё ниже, и лагерь как-то спонтанно пришёл в движение.
Десен командовал, Зуй и Кроп вяло переругивались и, скатывая навес, спорили, где больше возможностей – в Цитадели или в Крепости, Тирум снаряжал своего верблюда, а маг снимал посохи.
Рабы летали по лагерю только так, выполняя мелкие приказы, типа: принеси, подай, собери, убери.
Наконец-то зачарованные шесты с навесом отправились в Пространственный карман Десена, и мы тронулись в путь.
– Расскажи мне про политическое устройство вашего мира.
Как я и предполагал, Зуй и Кроп выдвинулись в авангард, а Десен решил развлечь себя разговором.
Гориц плёлся в арьергарде и то и дело прикладывался к мехам с кислым винишком, а Ханур с пацанами тащили какую-то ерунду, типа треноги, котелка и прочую снарягу.
Что до Тирума, то он делал вид, что патрулирует окрестности, но, судя по его эмоциям, бедуин уже извёлся в ожидании подходящего момента.
Мне же приходилось идти пешком со скоростью верблюда, но я не жаловался.
– И что, князь указывает дворянам, что делать?
Я честно описал Десену политическое устройство княжеств, и он никак не мог понять, почему самый сильный дворянин не возьмёт власть в свои руки.
– Дворяне договариваются между собой и ставят фигуру, которая будет устраивать всех, чтобы, скажем так, передохнуть от бесконечных войн.
– Ага, понял, – кивнул работорговец. – Это как в Цитадели. Только там вместо князя Совет.
– Дайте угадаю, – усмехнулся я. – Совет достойных людей города, куда входят те же самые дворяне и, возможно, богатые купцы.