Вообрази меня
Шрифт:
вместе мы справимся
пожалуйста
я хочу вернуть сестру
я хочу, чтобы ты жила
Эммелина
я не дам тебе здесь умереть
Эммелина
Эммелина
вместе мы справимся
вместе мы справимся
мы
вместе
Холодное, словно металл, чувство зреет у меня в груди. Оно растекается по телу, поднимается по рукам, вгрызается в глотку, бьет под дых. Зубы пульсируют. Боль Эммелины разрывает меня в клочья, потом отступает, цепляется так неистово, что мне не вынести. Ее чувствительность, такая неподдельная, ужасает. Сестра измучена эмоциями, и страстью, и холодом, которые питаются гневом и опустошением.
Она искала меня. Все эти годы.
Последние пару дней Эммелина провела в поисках нужного мира для моего разума, пытаясь разыскать убежище, место, где можно отдохнуть.
Место, где можно умереть.
Эммелина, обращаюсь я. Пожалуйста…
Сестренка.
Что-то в моей голове сдавливается, сжимается. Страх продвигается вперед, буравит внутренние органы. Слышу запах земли и влажных, подгнивающих листьев, чувствую, как звезды глядят на мою кожу и как, словно обеспокоенный родитель, пробивается сквозь темноту ветер. Рот открыт, в него падает мошкара. Я уже на земле.
Где?
Уже не в кровати, доходит до меня, уже не в своей палатке, доходит до меня, уже не в безопасности.
Когда я пошла?
Кто передвигал мне ноги? Кто толкал вперед тело?
Как далеко я очутилась?
Пытаюсь осмотреться, но я ослепла, моя голова застряла в тисках, от шеи остались лишь истертые жилы. В ушах стоит звук моего дыхания, оно резкое и громкое, резкое и громкое, тяжелое тяжелое… пытаюсь вдохнуть… голова
мотается из стороны в сторону
Разжимаю кулаки, пальцы, разгибаясь, скребут ногтями ладони. И я чувствую вкус жаркого, вкусного ветра, слышу грязь.
Я руками упираюсь в нее, грязь во рту, она под ногтями. Понимаю, что кричу во всю мочь. Кто-то меня трогает, а я кричу.
Прекрати, кричу я. Пожалуйста, Эммелина… Пожалуйста, не надо…
Одиноко, говорит она.
о ди но ко
Резкая, жуткая боль…
И меня вытесняет.
Кенджи
Считать это везением весьма странно.
Весьма странно, но в каком-то смысле мне повезло. Повезло, что я стою посреди влажного, промороженного леса, когда солнце еще не удосужилось проснуться. Повезло, что мой ничем не прикрытый торс почти задубел от холода.
Повезло, что со мной Назира.
Здесь,
И все равно… Нам повезло, что мы вообще здесь оказались.
Какое-то время мы с Назирой, вместо того чтобы мирно спать в своих кроватях, неслись наперегонки сквозь мрак, стараясь прикончить друг друга. В конце концов это оказалось замысловатым недоразумением, хотя провидение руку явно приложило: если бы в три часа ночи Назира не прошмыгнула ко мне в комнату и чуть меня не убила, я бы не погнался за ней через весь лес за пределы щитов Прибежища, скрывающих его от чужих глаз и ушей. Если бы мы не зашли так далеко от лагеря, мы бы никогда не услышали криков горожан, визжащих от ужаса. Если бы мы не услышали те крики, мы бы никогда не ринулись искать их источник. И если бы мы не сделали хоть что-то из этого, я бы никогда не увидел, как моя лучшая подруга криком пробивает себе дорогу к рассвету.
Я бы пропустил. Пропустил вот что:
Джей на коленях в холодной грязи, рядом на корточках Уорнер, оба бледные как смерть, а над ними в буквальном смысле выплавляются из неба облака. Эти двое устроились прямо у входа в Прибежище, расположившись на девственной лесной полосе, которая служит буфером между лагерем и сердцем ближайшего сектора под номером 241.
Что такое?
При их виде я замер: две сломленные фигуры сплелись, конечности вросли в землю. Я оторопел, затем испугался, затем стал отрицать очевидное, чувства не давали ступить ни шагу, а деревья кренились и кособочились, ветер хлестал по моему телу, жестоко напоминая, что мне так и не выдался шанс натянуть рубашку.
Если бы эта ночь сложилась иначе, возможно, у меня был бы шанс.
Если бы эта ночь сложилась иначе, я мог бы впервые в жизни наслаждаться романтическим рассветом и запоздалым примирением с прекрасной девушкой. Мы с Назирой могли бы похохотать над тем, как она дала мне пинок под зад и чуть не убила и как я затем в отместку чуть ее не пристрелил. А потом я долго стоял бы под душем, проспал до полудня и сожрал на завтрак порцию весом с себя.
У меня имелся план на день: не заморачиваться.
Требовалось лишь немного времени, чтобы прийти в себя после приключения, едва не стоившего мне жизни. После всего, через что мне пришлось пройти, этот мир мог бы, наконец, дать легкую поблажку. Чтобы перевести дух между несчастьями.
Как бы не так.
Вместо этого я здесь, помираю от обморожения и ужаса, смотрю, как все разваливается на куски. Небо в диком свинге между горизонтальным и вертикальным горизонтами. Воздух будто продырявлен. Тонущие в земле деревья. Отбивающие вокруг меня чечетку листья. Я все вижу; стою – вот он я, живой свидетель – и не могу поверить.