Воплощенные
Шрифт:
Это удивления не вызывало: когда-то я, так же как и он, ощущал искрометность огня.
– Когда собирается совет? – Мой вопрос оказался неожиданным для расслабившегося воплощенного.
Но ответил тот без малейшего напряжения:
– В первый день полной луны.
– На тебя можно рассчитывать?
Аранар пожал плечами:
– Эриар пригласил меня посетить Самар’Ин, договорились сразу после совета. Думаю, задержусь там.
Выяснять, ждать ли его потом, я не стал. Не при Виджаре. Хотя и так знал, что бы услышал.
Я не сомневался, что у Аранара были свои планы. Возможно, не менее значительные, чем мои. Информация, которую он выдавал, была всегда очень важной, но неполной. И впервые он коснулся Эриара, которого все считали его другом.
Я не торопился разгадать обе эти загадки. Кроме того что любил непредсказуемые ситуации, которые позволяли максимально использовать собственные способности, мне было просто интересно. Интересно быть свидетелем, изо дня в день наблюдая за тем, как у этой головоломки появляются все новые грани, как проступает набросок рисунка, словно тайные чернила между строчками безобидного текста.
Аранару тоже нравилось это развлечение. Если бы не так, он вел бы себя совершенно иначе.
– Что ж, – согласился я с тем, что о ходе заседания совета узнаю не от него, – придется воспользоваться другим источником.
Князь Шотаров пожал плечами и, как мне показалось, улыбнулся под маской.
Уже не в первый раз я намекал ему, что мне не нужна его помощь, чтобы узнать о замыслах воплощенных, и уже не в первый раз не получал никакой реакции, кроме легкой иронии. Был убежден, что он не прочь узнать имя своего говорливого собрата, но князь ничем не выдавал своего любопытства.
– Так что мне передать другим? – как обычно не вовремя ворвался в наше скрытое от чужих глаз противостояние Виджар. – От тебя ждать воинов?
Спросил и тут же отпрянул, когда я, не дав ему заметить моего движения, оказался рядом. Наклонился, отметив, как он сжался, но не от страха – от боли, прошептал ему в самое ухо:
– Ждать, – и, выпрямившись, жестом указал стоявшему у двери Хартишу на ансаира, произнес, не скрывая презрения: – Проводи князя. Он нас покидает.
Вставая, Виджар окинул меня тяжелым взглядом. Но так ничего и не сказал.
– Зря ты с ним так, – с налетом сожаления упрекнул меня Аранар, когда мы остались одни. – Ему нужна помощь, а ты не дал даже возможности ее просить.
Слышать подобное от воплощенного было несколько странно, но я жестом предложил ему продолжить.
Он не заставил себя ждать, вновь доказывая, насколько много я еще не знаю о нем.
– Ему не удалось скрыть свою кровь. Мальчишке чуть больше двадцати, совсем юнец, и в руках воздушных. Ладно, если просто убьют, а если потребуют провести ритуал наследования?
Несмотря на насмешливый тон от его слов веяло холодом. И это огненный! То-то я слышал, что Эриар дал ему второе имя – Айсаргар. На языке наших
Пусть и с трудом, но я усмирил свое любопытство. Когда-нибудь я получу ответы на все свои вопросы.
– Жалость к проклятому из уст воплощенного… Поистине, мир катится в пропасть!
– Простой прагматизм, – усмехнулся мой собеседник. – Я предпочитаю хотя бы видимость стабильности, а любой новый фактор способен внести неразбериху в то, что лично мне кажется ясным и понятным. Ты только на миг представь, Маркирер, что я добрался до твоего сына?
Еще мгновение назад мне хотелось рассмеяться ему в лицо. Это не значило, что именно это я и сделал бы, скорее отреагировал бы многозначительной улыбкой.
Да только последние его слова напомнили, что кроме имени да того, что однажды он спас мне жизнь, я о нем мало что знаю. Да и самонадеянность еще никого и никогда до добра не доводила.
Я же в последнее время, почувствовав, насколько близко подошел к исполнению своих сокровенных желаний, так уверился в собственных силах, что едва не забыл, что в нашем загоне шкорды не водятся.
– Ты убежден, что он у меня есть?
Короткий смешок меня не обманул. Проклятие разрушило мою связь с тем, что являлось сутью трехипостасных, но тело помнило неукротимость огня, его притягательность, мнимую покладистость. Так что, даже не имея возможности ощутить, я тем не менее знал, насколько Аранар напряжен. Его внешняя расслабленность меня не ввела в заблуждение.
Но даже готовый ко всяким неожиданностям, я дернулся, сжимая в ладони попавшую под руку статуэтку, когда он заговорил:
– А ты уверен, что жаждешь мести? Не проще ли попытаться найти способ избавиться от проклятия?
Рык вырвался из моего горла, но огненный даже не шелохнулся. Лишь во взгляде мелькнула тень понимания.
– Проклятие невозможно снять!
– Извини, Маркирер, – гость поднялся с кресла и направился к двери, – но я считал тебя если не умнее, так хотя бы сообразительнее. – И, не обращая внимания на мой гнев, которого я не скрывал, продолжил в том же слегка насмешливом тоне. Словно наставник неразумному воспитаннику, он объяснил: – В любое заклинание вкладывается код разрушения. Ритуалы вакирэ отличались от наших лишь тем, что в своих мы используем дух стихии, ставший основой для тела, а те – дар.
– В этом мире не осталось носителей их дара. – Говорил я с уверенностью, но… надеялся, что из нас двоих прав именно он.
Глупо, наивно для того, кто, даже строя планы мести, все равно продолжал искать!
– Ты мальчишку Виджара вытащи. – Его рука уверенно легла на ручку двери. – Не стоит играть судьбами детей. Разбрасываясь их жизнями, мы рискуем остаться без будущего.
Разделявшее нас пространство я пересек одним прыжком, ударил по двери, захлопывая ее перед ним:
– Кто ты такой, чтобы указывать мне?!