Воплощенные
Шрифт:
– Испытывать мое терпение будешь позже. – Я не счел необходимым сдержаться. Если я прав и мой соратник в последние дни разыгрывает передо мной представление, то подобная резкость мне вполне позволительна. Если же нет… наши отношения уже трудно испортить. – Они выступают?
– Нет, – коротко бросил он, всматриваясь в даль. – В крепости Маркирера крейз.
– Очередное покушение? – Я сделал вид, что расслабился, но вряд ли это могло обмануть моих собеседников. Каждый из нас понимал, какими проблемами нам это грозит.
Маркирер не был предсказуем,
Маркирер был так же жесток, как и остальные, лишившиеся возможности вновь стать духами стихий. Но в нем не было той безжалостности, которая не оставляла шанса выжить. Он был хитер, но вся его изворотливость была направлена на осуществление цели. Маркирер был справедлив хотя бы по отношению к присягнувшим ему на верность.
Война с проклятыми под его началом не могла перерасти в неконтролируемую бойню. Чего не скажешь про Сомея, который оставался единственной после Маркирера кандидатурой на роль предводителя ансаиров.
– Ты убежден в этом? – Я мог не спрашивать, если Локар счел нужным сказать, значит, его словам можно было безоговорочно верить.
Тот не стал демонстрировать обиду, что было даже несколько удивительно.
– Мне даже известно, что Маркирер сам привел своего убийцу в крепость.
Было впору гордиться Локаром, его смотрящий был очень близко от кого-то из князей проклятых. Вряд ли рядом с самим Сомеем – тот убивал при малейшем подозрении на предательство. Но как раз это-то и наталкивало на новую мысль: кого-то среди них мы сильно недооцениваем, раз ему удалось провести самого проклятого кугуара.
– Мне нужна встреча с Маркирером. – Решение было неожиданным, но я был в нем уверен. Этот князь ко всем прочим его достоинствам умел быть благодарным. Возможно, это будет тот самый случай, который способен изменить наше будущее.
– Лери Талина не одобрит… – начал было Локар, но осекся под моим жестким взглядом. – Я свяжусь с Аранаром.
– Нет, – еще резче отрезал я, – отправь Маркиреру моего вестника.
Шинар напряженно прислушивался к нашему разговору, но не вмешивался. Он никогда не вмешивался, предлагая нам самим нести ответственность за свои действия.
– Как прикажет мой князь, – склонил голову Локар, но, отметив, что я проигнорировал и эту его выходку, уже совершенно иным тоном продолжил: – Это еще не все новости.
– Опять покушение? – не удержался я от язвительности.
– Хуже, – подмигнул мне соратник, на мгновение напомнив то время, когда я еще не знал Талину. Насколько же тогда было проще! – У Кассире был ребенок.
– Что?! – Мы с Шинаром произнесли это одновременно. – Кто? – спросил уже я один.
– Извини, – развел руками Локар, – но я не всесилен. Следы младенца потерялись в Вольных землях.
– Когда
Локар смотрел на меня с самодовольством.
– Около пятнадцати лунаров назад. Есть вероятность, что постарался кто-то из князей ансаиров.
– Это нам ничего не дает. – Шинар, соглашаясь, кивнул, а вот соратник смотрел на меня задумчиво, словно еще раз перебирая возможные варианты. – В ребенке лери наша кровь не проявит себя.
– Не уверен. – Он все-таки мне возразил. – Мы не знаем, насколько силен был ее дар. За двадцать лет не было ни одного ритуала, где она могла его проявить.
Что ж… в его словах был резон. Только легче от этого не становилось. Если бы мы знали, что ищем человеческого ребенка, проблем было бы меньше. На землях проклятых людей не так уж и много, разобраться, кто есть кто, несложно. А на вольных – смотрящим и шепчущим работать проще, там каждый сам за себя да за монеты.
А вот если он ансаир, найти его следы будет невозможно. И чудо не поможет.
Локар только кивнул в ответ на мои мысли, тоже думал об этом.
Осмотр крепости закончили на рассвете. Уже вдвоем. Локар покинул нас сразу, как только мы обсудили принесенные им новости. Отправился организовывать встречу с огненным проклятым.
Побывали везде, добрались и до северной стены. Работы по ее восстановлению не прекращались даже ночью. Горели костры, трудились мастеровые, которым помогали и свободные от дежурства воины. Наймитам за помощь не доплачивали, но и их я заметил среди работных. Нужды не было объяснять, что от прочности каменной кладки зависит их жизнь.
Мы уже собирались уходить, когда неподалеку от нас, за развалинами казармы, занялась песня. Грустная, тягучая мелодия, которую быстро подхватили, понеслась над искореженным боями склоном холма, как предсказание, вплетаясь в предрассветную мглу.
Я жестом подозвал крутившегося неподалеку старшего воина:
– Кто поет?
Певец рассказывал историю моей любви. Той, которую прошлое лишило надежды, где двое не смогли забыть, не сумели простить.
– Ромио. – Тот ответил, даже не задумываясь. – Голосище у ансаира за сердце берет. С ним всегда работа спорится, заводной он. – Посчитав мое молчание за недовольство, резко осекся: – Приказать ему замолчать?
– Пусть поет, – вместо меня ответил Шинар и первым направился к джейсину. И лишь когда мы отошли настолько, что голос ансаира уже не выделялся из общего гула, хмуро заметил: – Он слишком хорош, чтобы это было правдой.
– И слишком на виду, чтобы оказаться смотрящим.
– Или тот, кто отправил его сюда, достаточно хитер, чтобы предвидеть эти сомнения, – возразил он мне. Вот только я успел заметить и улыбку, которую он поторопился скрыть.
Не мое это дело заниматься такими загадками. На это были у меня они, Шинар и Локар.
– Или он просто таким родился, – закончил я обмен мнениями, заметив соратника, который ждал нас у дальних ворот малого джейсина. – А кто прав, разберетесь сами. Вам советовать – только все портить.