Воплощенные
Шрифт:
– Отправляй. Только поздно ты со своим предложением. Можно было не добивать.
Хинам злобно усмехнулся, моя мысль ему понравилась.
– Я могу вернуться, вдруг…
– Считаешь, они не выполнили мой приказ? – Я припечатал его взглядом, заставив поежиться. Чтоб не забывался.
Он не ответил, но мне этого и не требовалось.
Жаркий послеполуденный воздух тут же избавил от неприятного ощущения. Казалось, сырость пропитала все насквозь.
– Как новички? – Это можно было считать еще одним проявлением
Но Хинам вопросу обрадовался. Видно, было чем похвалиться.
– Сформировали две сотни. Младше тридцати лунаров нет. Два десятка забрали вместе со спутницами и малыми детьми. Все при деле будут, негоже домам пустовать. Да и кухарить, стирать кто-то должен. К тому же несколько швей нашлось, еще одна выгода.
– Без угроз забирали?
Тот посмотрел на меня… Прав он был, не то спросил.
– Так в крепости спокойнее, сами просятся. Про войну разговоры не стихают. Убьют – не убьют, еще неизвестно, а то, что ребятню вы защищаете, все знают.
Я усмехнулся, про себя. Их послушать, так и не князь проклятых. Впрочем, когда не накатывала слепая ярость, я помнил, кто я для них. Последний, на кого могут рассчитывать.
– Молодых учи как обычно, неторопливо, а к свободным воинам вестников пусти, чтобы были готовы подняться по зову.
– Так, значит, война? – Глаза Хинама загорелись. Молод мой комендант, чуть больше ста лунаров. Прежний не смотрел бы на меня с таким восхищением.
Скольких я уже пережил! Кто остался в памяти, кто ушел бесследно, вроде был, но даже имени не вспомнить. Сколько раз и моя жизнь грозила прерваться. Только месть и спасала. Или надежда?
– А вот в ближайшие дни и узнаем.
А сам подумал: «И оценим, хватит ли сил у нимеры удержать князей?»
Когда я поднялся в свои покои, купальня была уже готова. Хартиш смотрел укоризненно на заляпанный кровью килор, но молчал. Мой старый слуга, как и лекарь, знал цену жизни.
– Не скалься, – обронил я, опускаясь в горячую воду. – И передай Верану, пусть подберет воинов посмышленей за Ледой присмотреть. Еще не знаю, что задумал Виджар, но его самоуверенность мне не нравится.
– Не в отца сынок, сразу бойким был, а как закняжил, так вообще крылья расправил.
– Змеиный выродок, – закрывая глаза, пробормотал я. Если были в моей проклятой жизни счастливые моменты, так когда Хартиш промывал мне волосы. Я уже несколько раз порывался резануть кинжалом гриву, но каждый раз именно эти воспоминания останавливали.
– Аранар чего вчера забегал? – втирая пену в голову, спросил Хартиш.
Иногда я сам задавался вопросом, кто он мне: слуга или наставник. Для наставника вроде как поздно, давно уже только жизнь учит, но склонялся я именно ко второму.
– Ромио начал действовать, – наслаждаясь каждым его движением, фыркнул я. – Вот он и заявился выяснить, я ли это развлекаюсь.
– Ну
– После того как ушел потрепанный, я начал сомневаться, мой ли это план. Все кусочки с его подачи сложились.
– Хороший у тебя внук, на тебя похож. Будь сын таким же, может, и беды не случилось бы.
Не просто так Хартиш произнес эти слова, ему было известно даже то, что я от всех других скрыл.
Мое слово против ее! Мне пришлось промолчать.
– Что теперь о прошлом думать, – с горечью заметил я, вдыхая легкий аромат трав. Сегодня было что-то новенькое.
– Опять Леда намешивала?
Хартиш недовольно буркнул:
– Для тебя девчонка старается, а ты как бесчувственный.
– И ты туда же! – резко дернулся я, скидывая его руки. Но, не выдержав недовольного взгляда, вновь опустил голову на подставку. – Мне что, ее спутницей взять? А не жалко?
– Зачем спутницей? – Руки Хартиша ловко перебирали пряди, голос был тягучим, словно доносился издалека. – Возьми женой, назови княгиней, как в Вольных землях. Ты ж давно не воплощенный, а все продолжаешь по их правилам жить. Сумел оборвать клятвы, а зажить по-новому так и не получилось.
Вот и не сомневайся, кто он для меня! Сначала не дал стать зверем, теперь подсказками балует, какие никому другому даже произнести не позволил бы. И ведь прав. И в том, что раньше не сказал – не принял бы я раньше, не был готов услышать, и в том, что месть – она то ли исполнится, то ли нет, а у жизни должен быть и иной смысл.
Но согласиться сразу, не поспорив, я не мог. Ну и хотелось его послушать, вдруг что еще мудрое скажет.
– И в первую же ночь оставить ее бездыханное тело на окровавленных простынях?
– Не так уж и страшен ты, – обиженно пробурчал Хартиш. – Уже не раз сам останавливался, телохранителей вроде как и без службы оставил.
Я расхохотался:
– Я думал, что они меня должны защищать, а тут вот как!
– И тебя, – продолжал бубнить слуга, впиваясь сильными пальцами в кожу, – и от тебя. Тяжела их служба, но и воины хорошие. Аранар не худших тебе отдал.
Я только фыркнул. Хартиш как раз обмыл волосы водой из кувшина. И вновь аромат трав коснулся ноздрей, заставляя их трепетать. Была в нем приятная легкость и неуловимость.
С каждым разом ее настои становились все тоньше и гармоничнее.
– Ну вот и все, – буркнул он, обсушивая мою гриву мягкой тканью. – Заставил же ты ждать гостя. – Я резко обернулся, гневно посмотрев на слугу. Но тот даже не стушевался. – Аранару полезно вспомнить, что не к девке пришел, а к старшему родичу.
В ответ я усмехнулся:
– Ты уж определись. А то сначала выговариваешь, что я от воплощенных оторваться не могу, а теперь вспоминаешь про родную кровь.
Тот посмотрел на меня озорно, будто несколько сотен лунаров скинул: