Воплощенные
Шрифт:
Леда встретила меня у калитки. Перевела взгляд с Верана на Джареда. Раст уже давно крутился где-то поблизости, вернулся к Киму сразу, как доложил.
– Мне нужно с вами поговорить, мой князь.
На лице румянец, губы искусаны. Но это еще после вчерашнего. Успокоил я ее одним своим появлением, как и предсказывал Ким. Боялась она плакать при мне, потому и прикусывала губы, сдерживая рыдания.
– Ты хочешь, чтобы мы говорили одни? – Я добавил язвительности в свой голос. Но лишь для того, чтобы проверить серьезность ее намерений.
– Да,
– Тогда поднимемся в твою комнату, – уже без ехидства предложил я, неожиданно подумав, что мог и ошибаться. А что, если крейз не Тай, а она?
Вряд ли это так – у девушки было много способов убить меня без необходимости действовать столь хитроумно. Если только она не ждала приказа.
Я разучился верить другим.
Когда мы вошли, Милко не было в горнице, хотя стол и был накрыт. Как объяснялась Леда, попросив его уйти, я мог только догадываться. Или он настолько желал, чтобы его мечта исполнилась, что готов был пожертвовать ее невинностью, оставив нас одних?! Он не мог не заметить, с каким трудом я сдерживаю себя, находясь рядом с ней.
Лестница пела под ее ножками и истошно скрипела под моими ногами. Словно предупреждала. Кого? Меня? Ее?
За спиной недовольно покряхтывал турф.
В комнате ничего не изменилось с того дня, когда я был в ней в последний раз. Лишь букет цветов в простой вазе выделялся ярким пятном. Надо запомнить, какие ей нравятся.
Мысли были противоречивыми, но я не стал думать об этом.
Я плотно прикрыл за собой дверь, чуть передвинул ножны с кинжалом. Если понадобится, я убью ее. Без сожалений. Если предаст и она…
– Он передал мне вот это.
Только когда она положила на стол смятый листок бумаги, я понял, что меня насторожило в ней. Сжатая в кулак рука.
– Что это?
– Я не знаю, – покачала она головой и, опустившись на кровать, закрыла лицо руками.
Ее боль заставляла меня звереть. Она требовала найти тех, кто сделал это с нею, и рвать… Только бы не видеть больше слез на ее глазах.
Но вместо того, чтобы сесть рядом и прижать к себе, утешая, я взял листок.
Мертвый язык древних. Одно слово. Кажется, я знал, зачем он написал его. Эсофи! Зачем принес, почему отдал именно Леде.
Он действительно был самахом. Но никто раньше не создавал этих тварей из тех, кто нес в себе дар нимеры. Оставшееся в нем от того Тая, который любил свою сестру, боролось с пустотой.
Но знал я и другое – победить ему не удастся.
– Мой князь, – я не отвлекся ни на миг, видел, как бессильно упали ее руки на колени, но не ожидал встретить ее твердый взгляд, – я слышала разговор Кима и Раста.
Вот тебе и непревзойденные телохранители! Гнать, коли позволили провести себя девчонке!
Ярость уходила медленно, но таяла, как обычно в присутствии Леды. Сам не раз залазил в кабинет к отцу мальчишкой, да так, что вся
– А если слышала, – про суть их разговора я не спрашивал, все и так было понятно, – то тебе остается только поверить мне. И постараться не думать об этом.
Слезинка повисла на ресничках, упала, покатилась по щеке.
Пройдет время и ее боль станет не такой острой. Жизнь возьмет свое, вернет улыбку на лицо, оставив воспоминания лишь тенью, которая будет набегать, как облако закрывает солнце, чтобы вскоре унестись прочь. Но сейчас еще и раны нет, есть бой, который ей только предстоит.
– Я не могу! – вскрикнула она и, подскочив, бросилась ко мне. – А еще и вы… Почему вы не хотите видеть, что я люблю вас!
Вот и поговорили… Наедине.
Глава 5
Дария
Последние дни были похожи друг на друга до мельчайших подробностей. Тревожная ночь, когда усталости и понимания, что времени для отдыха очень мало, не хватает, чтобы уснуть. Спасает хорт. Его тепло, чуть слышное сопение действуют успокаивающе, помогают хоть немного расслабиться.
Но, даже заснув, я слышу, как укладывается рядом Ромио, придвигаясь ко мне плотнее. Знаю, что пытается согреть, но все равно стараюсь отодвинуться. И тогда он замирает, не шевелясь, давая мне привыкнуть. А потом он уходит, и становится одиноко. Пусть я и смущаюсь в присутствии ансаира, но мне с ним спокойнее.
Лимео не такой. Он заботится обо мне не меньше, делая все, чтобы я не вспоминала, кто виноват в том, что мы оказались здесь. Он ни в чем не упрекает, столь же терпеливо, как и Ромио, учит быть в лесу невидимой. Но… я чувствую исходящее от него напряжение. Он словно дикий зверь, от которого не знаешь, чего ожидать.
Ромио мягче. Про его когти забываешь, потому что они предназначены не для тебя.
Единственное, что мне не позволяет ему окончательно довериться, – записка.
А если тот насмешливый вопрос, который он задал Лимео, скрывает за собой правду? А если права Кимела, которая неустанно повторяла: проклятые коварны?
И тогда я – наивная, глупая девочка, которая потянулась за лаской и заботой, а осталась один на один с хищником. Но если это так, почему княжич продолжает слушать его советы? Почему позволяет идти первому, прокладывая нам путь?
Наверное, мне надо было рассказать Лимео все, как оно было. Дождаться, когда Ромио оставит нас, отыскивая место для стоянки, и устроить маленькую исповедь.
Наверное… Но я не могла заставить себя это сделать. По отношению к ансаиру это выглядело бы предательством.
А потом мне вообще стало не до размышлений. Вроде я и втянулась в темп, мы даже идти стали быстрее, но в какой-то момент деревья, кустарники, травы слились в сплошную зеленую полосу без просветов. Без надежды.
Их веры в то, что мы выберемся, на меня не хватило.