Вор
Шрифт:
Я попытался остановить этот неприятный разговор после нескольких первых примеров, но он все говорил и говорил, так что через две минуты я уже завороженно смотрел на него, как суслик на змею, и почти не дышал. Халдей стоял у него за спиной, сложив руки на груди, и слушал так же внимательно. Похоже, он больше не волновался. Он был вполне удовлетворен тем, что царь согласился с его планом и своими угрозами решил помочь нашему общему делу. Мне становилось все хуже и хуже.
Меня вернули в камеру, теперь она казалась такой уютной и безопасной по сравнению с кабинетом
Глава 2
Я был удивлен во второй раз, когда на следующее утро за мной снова явились двое охранников. Я ожидал, что подготовка путешествия, о котором упоминал халдей, займет некоторое время. Но все говорило в пользу того, что царь одобрил его планы только прошлой ночью. Мои надежды снова обрели крылья, как только до меня дошло, какое долгое путешествие нам предстоит. Халдей как-то позабыл об этом упомянуть.
Еще больше я приободрился, когда меня освободили от цепей. На этот раз тюремщики сняли не только железный пояс и кольца с ног, но и наручники. Железный лязг больше не сопровождал наш проход мимо тюремных камер до двери в караулку. Только звук наших шагов, сопение охранников да скрип кожаных курток, которые они носили под стальными нагрудниками.
Мы снова прошли через казарму к двери во двор между тюрьмой и Мегароном. Когда дверь распахнулась, я понял, как глупо было сравнивать свет ночных ламп с сиянием солнца. Солнечный диск стоял почти в зените, и его лучи падали прямо во двор, не оставляя ни клочка тени. Бледно-золотистые камни стен многократно отражали свет со всех сторон. Я успел только взвыть и выругаться, прежде чем, согнувшись от боли, закрыл голову руками. Хуже могло быть только сожжение на костре. Интересный факт: новые боги, привезенные оккупантами, вполне прижились в Сунисе, но когда человеку требовалась по-настоящему убедительное ругательство, ему приходилось призывать проклятие старых богов. Я перечислил их всех одного за другим, используя выражения, которых поднабрался в нижней части города.
— Срань Господня, — завывал я, пока стражники волокли меня, совершенно ослепшего вниз по лестнице. — Мазафака-а-а-а…
Я крепко прижимал ладони к глазам, поэтому они держали меня за локти. Мои ноги почти не касались камней, да я и не пытался идти самостоятельно. Внизу нас ждал халдей. Тоном святоши он предложил мне взять себя в руки.
— И тебя черт побери тоже, — ответил я сквозь слезы.
Один из охранников встряхнул меня, как старую тряпку, и я собрался было и его послать к дьяволу в задницу, но передумал и решил сконцентрироваться на своих больных глазах. Через пару минут мне стало немного легче и тогда, опустив голову и поставив ладони «домиком» над бровями, я смог разглядеть под ногами широкие
Во дворе перед конюшнями царил невероятный шум и гвалт, лошади шарахались в стороны, люди метались между ними, халдей с воодушевлением орал на всех пробегающих мимо. Рядом со мной кто-то неловко дернул завязки седельной сумы, и ее содержимое вывалилось под ноги особо нервной лошади. Лошадь поднялась на дыбы и потащила по камням конюха, повисшего у нее на уздечке. Похоже, в суме чего-то не хватало. Халдей послал слугу за недостающим скарбом.
— Посмотри на скамье рядом с ретортами, — кричал он вдогонку быстро удаляющейся спине. — Он лежал там, когда я приказывал упаковать его в первый раз, идиот, — пробормотал он, переводя дыхание.
Через некоторое время идиот вернулся с небольшим кожаным мешком, который он опустил в седельную суму. Затем он заново уложил все вещи и завязал ремни. Шум во дворе утих, халдей перестал орать, и лошади успокоились.
Я по-прежнему смотрел на мир сквозь узкие щели между распухшими веками и пытался пересчитать туманные фигуры, мечущиеся передо мной. Наш отряд не был похож на большой караван, всего пять лошадей, но все с солидным багажом, прикрученным к седлу. Стало быть, нам предстоит долгая поездка. Я удовлетворенно усмехнулся. Рядом со мной халдей посмотрел на небо и сказал, ни к кому лично не обращаясь:
— А ведь я собирался выехать на рассвете. Пол, — крикнул он. — Командуй мальчикам садиться на лошадей. Я погружу вора.
Мне не очень понравилось, что обо мне говорят, как о вещи, которую можно засунуть в седельный мешок или привязать к седлу. Он подошел к лошади, я видел, как он знаком предложил мне присоединиться к нему, но не двинулся с места. Я терпеть не мог лошадей. Я знаю, что у людей принято считать их грациозными и благородными животными, но, независимо от того, как лошадь выглядит со стороны, вблизи она может больно тяпнуть вас за руку или лягнуть копытом.
— Что? — я попытался схитрить.
— Лезь на лошадь, ты, идиот.
— Я?
— Конечно ты, дебил.
Я не двигался, и халдей устал ждать. Он шагнул в мою сторону, ухватил меня за загривок и толкнул к конскому боку. Я уперся пятками и отчаянно сопротивлялся. Если бы мне предстояло залезть на животное в два раза выше меня, я предпочел бы сначала научиться на нем ездить. К сожалению, халдей оказался сильнее меня. Схватив меня за шиворот обеими руками, он несколько раз встряхнул меня; опять закружилась голова, и я безвольно обмяк. Раздался треск ткани, но он только сильнее сжал мою шею.
— Поставь левую ногу в стремя, — сказал он. — Левую, тебе говорят.
Я сделал, как было велено, и два конюха подбросили меня в седло. Наконец, я решился откинуть волосы с глаз; я затолкал грязные пряди за уши и осторожно огляделся. Надо же, оказалось, что положение в шести футах над землей дает некоторое ощущение превосходства над двуногими. Я пожал плечами и скрестил руки на груди, но глупое животное подо мной сделало шаг в сторону, и я был вынужден ухватиться за луку седла. Я крепко держался за нее, пока остальные мои спутники забирались в седла.