Вор

Тернер Меган Уолен

Храм исчез, вернуть Дар туда было невозможно. Она довольно долго молчала.

— Я собираюсь отнести его на Священную Гору и бросить в огонь Гефестии.

— Уничтожишь его? — я был поражен.

— Да, верну Богине.

Приглашу свидетелей из Суниса и Аттолии, и когда его не станет, трон Эддиса будет передаваться тем же порядком, как в других странах. — она посмотрел на меня. — Так сказала мне Мойра.

Я кивнул, вспомнив посланницу богов в ее длинном белом пеплуме.

— Это не могло продолжаться вечно, — тихо сказала она. — Дар не принадлежит нашему миру.

— Через сто лет никто уже не будет верить в его существование, — заметил я.

— Но ты будешь по-прежнему знаменит.

— Ох, не знаю, — ответил я.

В последнее время слава потеряла для меня былую привлекательность.

— Будешь, будешь. Потому что ты запишешь эту историю и поставишь книгу на полку в своей библиотеке. Но сначала все расскажешь мне, — сказала она. — Я хочу знать то, что неизвестно халдею.

Было большим облегчением рассказать ей все о тюрьме и храме, о том, как я относился к халдею в начале нашей экспедиции и в конце ее. Каково оказаться в центре внимания богов и стать их инструментом изменения мира. Неприятные

ощущения, должен признаться.

Она заходила урывками в течение многих дней, находя время в перерывах между исполнением царских обязанностей и встречами с министрами, но она хотела услышать всю мою историю. Через несколько месяцев я честно записал все, что помнил. Я покажу книгу ей и спрошу, что она думает. Может быть, я пошлю копию халдею в Сунис.

* * *

— Между прочим, Софос считал, что ты хочешь жениться на мне.

— Я думал, что ты выйдешь замуж за Софоса.

— Может быть. Впрочем, посмотрим, когда он подрастет.

— А еще я думал, что твой Совет уговаривает тебя выйти за двоюродного брата царицы Аттолии.

— Ну, только потому, что он был симпатичнее Суниса. Но сейчас мне вообще можно не выходить замуж. К счастью для всех нас. Оба они возненавидели бы Эддис, но Софос… Думаю, Софос мог бы быть счастлив здесь.

— Любой, кому посчастливится заключить с тобой брак, сможет считать себя счастливейшим из смертных.

— Льстец.

— Не за что.

— Евгенидес…

— Да? Хватит уже кусать губы, скажи это наконец.

— Спасибо, вор.

— Всегда пожалуйста, моя царица.