Вор

Фишер Таррин

С этого дня Питер Пэн стал для нас кодовым словом. Как думаете, для чего?

— Питер Пэн.

— Отстань.

— Ты придумала эту игру.

Мы лежали на полу и, по идее, должны были готовиться к занятиям. На ее губах всё ещё были следы от наших поцелуев.

— Я вся в крошках от «Читос» и пытаюсь заниматься. Меня раздражает, что последние сорок минут ты таращишься на меня,

не давая сосредоточиться, — она съедает еще один снэк. Я хватаю её за руку и облизываю палец, съедая все крошки от «Читос». Это был мой новый Оливизм.

Она округляет глаза, и я отпускаю руку.

— С каких пор ты читаешь газеты? — листок лежал прямо под ней. Она приподняла грудную клетку, дав возможность его вытащить, и я перевернулся на спину.

— Увидела её, когда стояла у кассы в магазине, — она выглядела слегка виноватой. Я развернул газету и взглянул на первую страницу.

— Лаура, — произнес я. Не хотел говорить этого вслух, но ее фотография застала меня врасплох. Каждый раз, когда я думал об этом, у меня скручивало живот.

— Новые подробности в деле Лауры Хилберсон, — прочёл я. В статье говорилось, что одна из её кредитных карт была использована на заправке в Миссисиппи. Но так как там не было камер наблюдения, они не могли точно сказать, кто воспользовался картой. Подросток за кассой был под кайфом и ничего не помнит.

— Ты встречался с ней, — сказала Оливия. Я кивнул. Она убрала тетрадь в сторону и положила голову на руки. — Какой она была? Думаешь, она могла просто исчезнуть? Или кто-то похитил её?

Я почесал живот.

— Мы были вместе около недели. Я не очень хорошо её знал.

Это не так. Почему я обманываю?

Оливия поняла, что я соврал.

— Расскажи мне, — попросила она.

— Не о чем рассказывать, Герцогиня.

— Калеб, ты один из самых проницательных людей, которых я когда-либо встречала. И ты говоришь, что понятия не имеешь, что происходит?

Мой мозг переклинило, и я не знал, что на это ответить. Это была скользкая тема. Я собирался снова ей соврать — или, может, сказать правду, когда Кэмми влетела в комнату, спасая меня.

— О, мой Бог! Вы что, занимались сексом?

Я скрестил руки за головой, наблюдая за их шуточной перепалкой.

Где же Лаура? Это какое-то безумие.

Лаура Хилберсон была патологической лгуньей. Я понял это за три свидания. Она была хорошенькой, застенчивой девушкой, и казалось, все вокруг её знают. Возможно, потому, что у её родителей была яхта, и она приглашала всех на выходные. Мы учились в частном колледже. Оливия была одной из немногих студентов, которые получили полную стипендию. Большинству же она была просто не нужна.

Я пригласил Лауру на свидание после того, как мы оказались в одной группе на занятиях по ораторскому искусству. На первом свидании она рассказала мне о том, как её лучшая подруга погибла в автомобильной аварии три года назад. Она плакала и говорила, что та была ей ближе родных братьев и сестер. Когда я спросил, сколько их у нее, она, тяжело вздохнув, ответила, что их у неё восемь.

«Восемь. Вау!» — подумал я. Как

же её родители умудряются обнять всех в один день?

Второе свидание мы провели на яхте её родителей. Несмотря на все деньги, они оказались очень простыми людьми. Её мать приготовила нам на ланч сэндвичи с кусочком индейки, белым хлебом и помидором. Они рассказывали о церкви и миссионерских поездках, в которых участвовала Лаура, когда училась в старшей школе. Когда я спросил, ездили ли её братья и сестры с ней, они непонимающе посмотрели на меня. Потом Лаура увидела в воде дельфинов, и мы все наблюдали, как они играют. Вечером мы поехали к ним домой, чтобы я смог забрать машину. Они жили в скромном двухэтажном доме, видимо, единственным подтверждением их богатства была яхта, которую они называли хвастовством.

Она показывала мне дом, пока её мать искала нам колу в гаражном холодильнике. Я посчитал спальни: одна, две, три, четыре. Во всех были двуспальные кровати, кроме комнаты Лауры — она сказала, что предпочитает полуторную. Когда я спросил, где же все спят, она ответила, что большинство братьев и сестер старше её и уже съехали.

Внутренняя тревога пропала, когда я прощался с её семьей в фойе. На стене напротив входной двери висели семейные фотографии. Бабушки и дедушки, рождественские фотографии, фото дней рождения — я пробежался по всем глазами, пока мы болтали про школу и выпускной. Попрощавшись, я пошел к машине, зная две вещи: Лаура была единственным ребенком и патологической лгуньей.

Третьего свидания вообще не должно было быть. После того, как я всё понял, у меня напрочь отпало желание. Это было групповое свидание, и я был парой Лауры. Мы собирались на игру «Янкиз» против «Рейс» (Прим. «Нью– Йорк Янкиз» и «Тампа– Бэй Рейс» — профессиональные бейсбольные клубы, выступающие в Восточном дивизионе Американской лиги, Главной лиги бейсбола). Все знали, что «Рейс» проиграют, но мы хотели выбраться из города и повеселиться, прежде чем экзамены окончательно нас добьют. Лаура ехала со мной и ещё одной парой. Она села на переднее сиденье, болтая про свою последнюю поездку в Тампу, где её сестра потерялась на пляже, и родителям пришлось вызвать полицию.

— Я думал, что ты самая младшая, — сказал я.

— Это было давно. Ей тогда было пять, насколько я помню, — ответила она.

— Сколько же было тебе?

— Три, — быстро ответила она.

— И ты помнишь, что произошло?

Она замолчала.

— Нет. Но мои родители постоянно об этом рассказывают.

— Твоя сестра сейчас в колледже?

— Нет. Она служит в армии.

— А в каких войсках?

— Она — морской котик.

Мои брови приподнялись. Я посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы узнать, слышали ли её Джон и Эми.