Ворон
Шрифт:
Чувствуя за собой вину, он покраснел.
— Простите меня, дорогая, но моя душа настолько созвучна вашей, что трудно не услышать ваши мысли.
— В таком случае научите и меня, чтобы мы с вами были на равных, — сказала Уинн, слегка смягчившись.
— В чем дело? — спросила Энид, смущенная их словами.
— Ничего такого, бабушка, что обеспокоило бы тебя, — ответила ей Уинн.
— Погуляйте с принцем в саду, который выходит на реку, — посоветовала она внучке. — Пока ты трудилась в аптеке, он все это время развлекал старую женщину. Восполнила запасы крема?
— Да, и спрятала
— Но это так на них похоже, — ответила Энид. — Пойди с Мейдоком, дитя. А я провожу Несту в спальню, чтобы она смогла там отдохнуть. Пока она у нас в гостях, вы будете спать на одной кровати.
— Расскажите мне про этот сад с видом на реку, — сказал Мейдок, беря Уинн за руку, когда они вышли из зала в солнечный полдень.
— Это всего лишь маленький клочок земли, — ответила с улыбкой Уинн. — Моя мать и бабушка настояли разбить на нем сад и выходили его.
Как вы видите, дом построен на высоком мысу, который выдается в реку Завладеть домом с тыла невозможно, поскольку стены предохраняют с двух сторон, а скала такая крутая, что с реки на нее влезть невозможно. — Она грациозно взмахнула рукой. — А вот и наш крошечный садик, мой господин. Ничего в нем нет особенного, но бабушка его очень любит.
— Вам он тоже нравится, — заметил Мейдок, и она кивнула в знак согласия.
— Да, я люблю сидеть здесь на маленькой скамье и смотреть на дальние холмы. Так спокойно. Как вы успели заметать, стена тут совсем не нужна, садик обрывается над рекой, но матушка посадила там розы, чтобы нельзя было подойти к краю и упасть.
— Дамасская роза, мне нравится аромат.
— Вам знакома дамасская роза? — удивилась Уинн.
— В моем поместье, дорогая, есть красивые сады, и они с нетерпением ждут прикосновения ваших нежных и умелых рук Вот уже два года, как умерла моя мать, и они несколько запущены. Вам бы понравилась моя мать. Неста на нее очень похожа.
— Неста мне сказала, что у вас есть еще брат, — обронила Уинн.
Тень промелькнула по лицу Мейдока.
— Брайс из Кей. Да, но мы не встречаемся. К сожалению, у Брайса беспокойный характер. Он мог бы оказаться опасным, если бы я допустил это, но я этого никогда не сделаю. Я вижу, вы в своем саду выращиваете душистые травы, — обратил внимание Мейдок, ловко меняя тему разговора, которой он явно не хотел касаться.
Проявив уважение к его желанию избежать дальнейшего разговора о брате, хоть ей и было интересно, Уинн сорвала кусочек лаванды, растерла между пальцами и поднесла руку к его лицу — Моя лаванда необычная, я ее выращивала так, как кто-то, возможно, выращивает корову Мне кажется, она душистее других, я захвачу с собой семена, чтобы посадить в замке Скала Ворона.
Он оценивающе понюхал траву, а затем, взяв ее пальчики, поцеловал их.
— Мне кажется, вы питаете склонность к пальцам, мой господин. — И, хотя взор ее был мрачен, в глазах загорелись огоньки.
Отпустив ее руку, он сказал:
— Вы для меня загадка, Уинн. Я не знаю, как обращаться с вами, чтобы своими действиями не напугать и не обидеть вас. То вы колючи, как морской еж, то пугливы, как лань. Мне приходится действовать интуитивно. Что
— Что вы хотите от меня, мой господин? — прямо спросила его Уинн. — Я чувствую, что здесь кроется нечто большее, чем просто женитьба.
— Сейчас, дорогая, мне бы просто хотелось вашей любви, — ответил Мейдок, искусно избегая прямого ответа, поскольку правда сейчас была бы слишком крепким напитком для нее.
— Не знаю, смогу ли полюбить вас, мой господин. Я люблю своего брата, Map, бабушку. Думаю, могу питать чуточку нежных чувств к Кейтлин и Дилис Я любила родителей, люблю Эйниона, который оберегает меня с детства. Я даже привязана к большому ворону, которого зову старина Дью. Но то, что я питаю к этим добрым душам, мне кажется, совсем не то, что вы ждете от меня, Мейдок Пауиса. Я даже не знаю, способна ли я на это. Кроме того, существует ли на самом деле чувство, именуемое любовью?
— Вы говорите мне, дорогая, что никогда не любили мужчину, однако рассуждаете как опытная женщина, которую кто-то глубоко обидел, — ответил он.
— В самом деле? — Уинн искренне была удивлена. — Как странно, тем не менее я сказала вам правду, так я чувствовала с детских лет.
— Вероятно, в другое время и в другом месте вы приобрели этот печальный опыт, который сохранился, чтобы мучить вас в это время и в этом месте.
Она медленно кивнула.
— Возможно.
Мейдок счел весьма интересным то, что она приняла на веру его слова, его занимала мысль, поняла ли она теорию перевоплощения. Это была мудрость, старая как мир, понимаемая и признаваемая их кельтскими предками и когда-то даже проповедуемая христианской верой.
Жертва Христа делала это простое учение еще более понятным для тех, кто верил. Бессмертная душа, дар Творца, будет возрождаться вновь и вновь в человеческой оболочке, борясь за свое совершенствование. Человеческая душа, как необработанный драгоценный камень в своей первоначальной ипостаси, постоянно трудится над собой, отшлифовывая себя до совершенства, чтобы однажды она могла переместиться на следующий уровень духовного существования. Много веков назад церковь перестала проповедовать учение о перевоплощении. В те далекие времена масса верующих состояла из простых людей, которые не правильно понимали его. Перевоплощение для них было оправданием порочной жизни, расплата за которую наступит для них в другой жизни. Но поскольку цель учения состояла не в этом, церковь просто перестала проповедовать достижение высшего духовного совершенства. Это знание составляло существенную часть многих других религий.
Сердцем и душой Мейдок был кельтом. Он знал, что нежелание Уинн выходить замуж исходит из другой жизни. Причина этого, конечно, таится не в сегодняшнем дне и не в этом месте. Он знал, откуда оно пришло. Эту загадку Уинн должна решить для себя сама. Он ничем не мог помочь ей, только любить и успокаивать. Возможно, со временем в ее душе воцарится согласие. Или, может быть, она вспомнит. Он ждал и одновременно боялся этого момента.
— Когда ваши сестры выйдут замуж, мы возвратимся в мой замок Скала Ворона. Там мы лучше узнаем друг друга. Возможно, вы даже научитесь любить меня. Придет праздник Белтейн, и я возьму вас в жены, Уинн Гарнока.