Ворон

Грин Эмилия

Вспомнив о папиной щедрости, я тут же погрузилась в нелегкий выбор ткани для будущего платья.

Перед новым годом в школе состоится зимний бал. Будут выбирать короля и королеву. Дресс-код – вечерние образы. Красивые платья в пол стояли немало, не хотелось тратиться ради одного раза, поэтому я решила, что сошью его себе сама.

Мечтательно зажмурившись, я остановила свой выбор на струящемся итальянском шелке потрясающего лимонного оттенка, и, оплатив покупку, с чувством выполненного долга, отправилась пить чай.

А

когда распахнула кухонную дверь, ахнула… обнаружив Воронова, как ни в чем не бывало развалившегося за обеденным столом. Парализуя меня своими темными, как ночь глазами, он лопал печенье.

* * *

Друзья, спасибо за вашу поддержку! В следующей главе много откровений от Кирилла... ;)

Глава 25

Рассеянно покусывая губу, я подошла к шкафу, на автопилоте протянув руку за кружкой. Однако ее не оказалось на месте.

Обернувшись, я вновь посмотрела на Кирилла. Удерживая меня на привязи своего насмешливого взгляда, сосед откинулся на стуле, отсалютовав мне моей же кружкой с дурацкой надписью «Сладкая попа».

Какой стыд!

Полька подарила мне ее на прошлый день рождения. Там еще была приписка «От твоей бабки. Подруги на века». Раньше наши шуточные прозвища казались мне оригинальными и даже смешными, но теперь, глядя на Воронова, сжимающего ее в своих крупных ладонях, вдруг накрыло осознанием, насколько все это нелепо. Детский сад. Штаны на лямках.

– Сладкая попа? М? – не разрывая зрительного контакта, Кирилл поднес мою кружку ко рту, сделав жадный глоток воды.

Его губы прижались к белоснежному краю, кончик языка скользнул вверх-вниз, а в глазах, устремленных на меня, полыхнул огонь. Я провела рукой по волосам, стараясь скрыть смущение.

– Зачем ты снова сюда ворвался? – буркнула, усаживаясь напротив. – Неужели так трудно воспользоваться звонком?!

– Я звонил в дверь, но ты не услышала. – Пожал плечами, медленно скользя губами по тонкому краешку фарфора.

И вроде бы он не делал ничего криминального, однако каждое движение его рта заставляло меня отводить глаза и краснеть.

– Почему твоя подруга называет тебя сладкой попой? – Кирилл внимательно за мной наблюдал.

Пульс участился. Все внутри натянулось и отчаянно вибрировало. На мгновение его взгляд застрял на моих губах, парень вновь сделал глоток, отчего его кадык опасно дёрнулся. В горле пересохло. Мне самой нестерпимо захотелось утолить жажду.

– В первом классе я неправильно поставила ударение, сам догадайся в каком слове, в названии: «Сказка о попе и работнике его Балде». С того дня Полька и зовет меня попой. А я зову ее бабкой, потому что она обожает сплетничать, как наша соседка баб Нюра.

Воронов криво усмехнулся.

Я видела, как он прокручивает у себя в голове сказанное мной. Кашлянув,

сосредоточилась на том, чтобы больше не смотреть на его губы, скользящие по тонкому фарфоровому краю.

Вообще-то, я ожидала от него ответов на животрепещущие вопросы, но вместо этого сама выворачивала душу наизнанку.

Ну, как такое возможно?

– Вкусно, – тихо сказал Кирилл, и, наконец, отставив многострадальную кружку, стянул печенье с тарелки, впившись в него зубами.

– Я думала, ты не в восторге от моей стряпни. – Против воли в голове возник образ вероломно раздавленного кекса.

Нахмурившись, он доел печенье, после чего еле слышно начал говорить.

– Ты всерьёз думаешь, что я, как обиженный мальчик, стал бы уничтожать еду? – его глубокие карие глаза ожесточенно вспыхнули. – Там, где прошло мое детство, Алина, сладкое давали по расписанию. Чаще всего на полдник. Один раз в день. Каждая булка, вафля, шоколадка по счету. С собой в комнату забирать ничего нельзя. Но мы с пацанами иногда проносили… И ночью после отбоя устраивали пир. – Закончил практически шепотом: чтобы расслышать каждое сказанное им слово, мне пришлось неосознанно податься вперед.

– Тогда кто это сделал? – я невольно задержала дыхание.

– Думаю, ты в состоянии сложить два и два.

– Твоя девушка?

Внезапно Кирилл тоже наклонился, так что мы чуть не ударились лбами.

– У меня нет девушки. Я не связываю себя серьезными отношениями. Не даю клятв, которые не в состоянии сдержать, – некоторое время он ничего не говорил, а только смотрел на меня, – сладкая попа. – Его глаза весело блеснули, когда он заметил обескураженное выражение моего лица.

Моя рука по инерции потянулась к кружке, вместе с ручкой обхватив его теплые пальцы. Я тут же ее одернула, но случайное прикосновение все еще горело на коже, просачиваясь куда-то глубже. В кровоток. Растекаясь опасным бензиновым пятном.

Я резко поднялась из-за стола.

Не знаю почему, но находиться так близко было трудно. Кирилл молчал, как опасный хищник, наблюдая за каждым моим движением. Он скрестил руки за головой, вытянув ноги под столом. А я нашла небольшое успокоение, с умным видом изучая полупустые полки холодильника.

– Хорошо, с кексом разобрались, – пробормотала, собираясь с мыслями.

– Люблю кекс! – еле слышно меня передразнил. – Кексы… Испечешь еще? Для меня давно никто не готовил.

– Кекс… – нервно хихикнула, сжимая край домашней футболки, – Как раз собиралась завтра сделать папе, оставлю и тебе кусочек, – сама не знаю, зачем это сказала, хлопнув дверцей холодильника, – но… откуда у тебя ключи от моего дома? – наконец, развернувшись, осмелилась задать главный вопрос.

Некоторое время Кирилл выжидающе смотрел мне в глаза, будто прикидывая, стоит ли открывать правду.