Вороны Одина
Шрифт:
Было трудно слушать его друзей, а также Гарма, поэтому, хотя Мэтт и Лори все еще разговаривали, Фин подошел и встал перед Гармом.
— Ты должен его отпустить.
— Твоему роду здесь не место, — проворчал Гарм.
— Детям?
— Живым людям, — поправил Гарм, фыркнув. — К тому же вы, богоподобные, всегда раздражаете мою хозяйку.
Фин попытался придумать хороший ответ на этот вопрос. Впрочем, это была не совсем его область. Он был больше инстинктивным и не мог думать, но так как он единственный, кто мог говорить с Гармом, у него не было выбора, кроме как справиться с этой ситуацией.
— Мы здесь
Гарм фыркнул.
— Хелена не любит богов.
— Мне тоже многие из них не нравятся, — сказал Фин, стараясь быть дружелюбным. — Рей и Рейна, которые не пришли, очень раздражают.
Гарм ухмыльнулся, его массивная собачья пасть слегка приоткрылась.
— Ты родственник отца Локи. Ищешь посеребренные слова, чтобы убедить меня сделать то, что ты хочешь. Он был таким же.
Фин замолчал, поняв, что ему не очень-то повезет, если он обманет кого-то, кто, очевидно, имел опыт общения с Богом, который был предком Фина. Поэтому он решил, что попробует сказать правду.
— Здесь наш друг, — сказал Фин. — Мы просто хотим поговорить с твоей… э-э-э… хозяйкой. Мы здесь не для того, чтобы затевать драку. Мы можем просто увидеть Хелену?
Гарм на мгновение замолчал, и Фин подумал, что пес откажет, но потом он отошел от Мэтта и сказал:
— Я позволю тебе увидеть ее, но не гарантирую ни твою безопасность, ни ее настроение. Хелена может быть собственницей. Идите.
А потом гигантский пес повернулся и направился к воротам.
Сами ворота не были особенно впечатляющими, если не считать их размера, но там была жуткая статуя женщины, которая заставила Фина остановиться. Казалось, она внимательно наблюдает за ними, но статуи не следят за людьми. Это было тревожно. Может быть, именно поэтому статуя находилась за воротами, где ее не могли повредить… никто не хотел, чтобы она смотрела на них.
Лори бросилась к Мэтту, когда тот вскочил на ноги. Как только Мэтт встал, он подошел к Фину и протянул руку, будто собирался взъерошить мех. Фин рефлекторно сверкнул зубами на Мэтта, и в следующее мгновение Фин снова принял человеческий облик.
— Я что, похож на домашнего питомца? — прорычал Фин немного по-волчьи.
Мэтт поднял руки.
— Ого, я и не собирался тебя гладить. Это было просто дружеское похлопывание по плечу…
— Не обращай внимания, Торсен, — перебил его Фин. — Только не трогай меня.
Лори и Мэтт обменялись еще одним взглядом, который он, вероятно, не должен был заметить. Он заметил. Он просто не хотел тратить время на разговоры об этом. Они думали, что он ведет себя как придурок, и, возможно, так оно и было. Иногда, однако, Фин просто хотел быть больше, чем он есть. Мэтт уже получил Молот, и теперь у него была ледяная штука. В последние несколько дней Лори вдруг стала открывать порталы. А что было у Фина? Ничего нового. Превращение в волка — это то же самое, что он мог делать до их путешествия, и то же самое могли сделать десятки других членов его семьи. Его единственной новинкой был разговор с большой собакой, что могло сработать только в Хеле. Это было эгоистично, и Фин знал это, но он хотел быть особенным для разнообразия. Если все, что у него было, это быть волком, он хотел, чтобы они уважали его, может быть, даже немного боялись, и поглаживание по голове не было знаком уважения.
Они стояли
— Не мог бы ты, хм, рассказать нам, что сказал Гарм? — осторожно спросил Мэтт.
Ворота бесшумно открылись.
— Он сказал, что мы можем поговорить с его хозяйкой, но не должны быть здесь из-за того, что богоподобные люди раздражают ее… и потому что мы живы. — Фин пожал плечами, когда они последовали за Гармом через открытые ворота. Он полагал, что Гарм прав, или даже прав в двух вещах: это место для мертвых, и он никогда не слышал ни о каких мифах, где боги не досаждали бы своими просьбами. Боги не требовали, чтобы их потомки сражались в Рагнарек. Он сделает это, но ему хотелось бы отчитать нескольких мертвых богов за беспорядок, который они оставили своим потомкам.
Пока они шли, Гарм пару раз гавкнул, и Фин подумал, не превратиться ли ему в волка, чтобы понять, что тот говорит, но, учитывая скорость собаки и нетерпеливые взгляды, когда он останавливался, чтобы они догнали, Фин решил, что это было равносильно более быстрой ходьбе двуногих существ.
Несколько мгновений спустя они подошли к павильону, который выглядел так, будто принадлежал любому общественному парку… по крайней мере, так было до тех пор, пока Фин не присмотрелся и не увидел, что столбы, поддерживающие крышу, были сделаны из массивных костей.
— Может быть, именно это и происходит с Йотуннами, которые плохо себя ведут, — пробормотал он Лори, кивнув на огромные кости.
Его кузина на мгновение нахмурилась, но потом он толкнул ее плечом и сказал:
— Прости.
Этого было достаточно, чтобы она улыбнулась ему. Он не всегда понимал, за что извиняется, но знал, что когда она несчастна, извинения помогают. Сегодняшний день ничем не отличался. Она слегка наклонилась к нему, а затем на мгновение положила голову ему на плечо.
— Брюзга.
— Да, — признался он, кивнул Мэтту, и тот улыбнулся. Фин был благодарен Мэтту за то, что на этот раз он не будет настаивать на разговоре. Одно дело — испытывать чувства, и совсем другое — болтать о них. Фин слегка вздрогнул. Это было одно из немногих преимуществ отсутствия родителей: никто никогда не хотел говорить о чувствах, или неудачах, или о чем-то подобном. Это была одна из лучших сторон воспитания волками. Его семья буквально превратилась в настоящих волков. Когда он облажался, его сбивали с ног, или рычали на него, или, может быть, кусали. Это имело для него смысл.