Восемь
Шрифт:
Шариф не сразу нашелся с ответом. Он едва ли мог признаться, что его явасис все время висят у меня на хвосте и сообщают о каждом моем шаге. На самом деле мне просто хотелось слегка усложнить ему жизнь. Пусть помучается, пока я сама не разыщу Лили. Вот только в этом-то и была загвоздка. Если она не засела в моем номере и не зарегистрировалась в отеле, тогда где же она? Стоило мне об этом подумать, как я получила ответ на свой вопрос.
На дальнем краю бассейна, между садом и пляжем, стоял декоративный кирпичный минарет.
В свете ламп, вмонтированных в дно бассейна, мы увидели, как дверь чуть приотворилась и из башенки вылетел устрашающего вида клубок шерсти. На полном ходу обогнув бассейн, он стрелой устремился к нам. Даже при самом лучшем освещении было бы трудно с первого взгляда определить, что за зверь Кариока, чего уж говорить о сумерках. Шариф ошарашенно уставился на загадочное чудовище, которое, не снижая скорости, налетело на него, подпрыгнуло и вонзило маленькие острые зубы в его обтянутую шелковым носком лодыжку Глава тайной полиции издал вопль ужаса и принялся скакать на уцелевшей ноге, пытаясь стряхнуть с себя Кариоку. Пришлось мне прийти ему на помощь: я схватила пса за шкирку отодрала его от Шарифа и прижала к своей груди. Кариока извернулся и лизнул меня в подбородок.
— О Аллах, что это за зверь? — завопил Шариф, разглядывая пушистого монстра.
— Он и есть хозяин машины, — сказала я со вздохом. Как ни жаль, но время шуток прошло. — Не хотите ли встретиться с его лучшей половиной?
Шариф, закатав штанину, осмотрел пострадавшую ногу и похромал следом за мной.
— Эта тварь, возможно, бешеная, — посетовал он, когда мы подошли к минарету. — Такие часто бросаются на людей.
— Вовсе он не бешеный, просто очень разборчив по части новых знакомых, — сказала я.
Мы вошли в открытую дверь и по темной лестнице поднялись на второй этаж минарета. Там оказалась одна большая комната, у окон вместо кушеток лежали груды подушек. На них, словно паша, возлежала Лили, одетая в мини-платье из ткани, разрисованной скачущими ярко-розовыми пуделями. Задрав ноги на подушку и вставив между пальцев кусочки ваты, она вдохновенно красила ногти ярко-красным лаком. Лили смерила меня ледяным взором из-под растрепанной светлой челки. Кариока визгливо потребовал, чтобы его отпустили.
— Наконец-то, — сердито заявило Лили. — Ты просто не поверишь, через что мне пришлось пройти, чтобы добраться сюда! Сплошные проблемы!
Она бросила взгляд на Шарифа, который топтался у меня за спиной.
— Хм, это у тебя-то проблемы? — фыркнула я. — Кстати, позволь представить тебе моего провожатого: Шариф, шеф тайной полиции.
Лили издала тяжелый вздох.
— Сколько раз я должна повторять тебе, — начала она, — нам не нужна полиция. Мы вполне можем разобраться
— Он не из полиции, — перебила я. — Я сказала «шеф тайной полиции».
— Что это означает? Никто не должен знать, что он полицейский? Проклятие! Я испортила педикюр! — пожаловалась Лили, тряся ногой.
Я уронила ей на колени Кариоку и заработала еще один возмущенный взгляд.
— Я так понимаю, вы знаете эту женщину, — сказал мне Шариф. Он приблизился к нам и протянул руку. — Можно взглянуть на ваши документы? Запись о прохождении пограничного контроля отсутствует, вы зарегистрировали дорогой автомобиль под чужим именем, и при вас собака, которая опасна для общества.
— Ой, прими пургена, приятель! — посоветовала Лили и, столкнув с колен Кариоку, встала на ноги. — Я заплатила чертову кучу бабок, чтобы привезти свою машину в эту страну! И с чего вы взяли, что я пересекла границу нелегально? Вы даже не знаете, кто я!
И Лили на пятках — чтобы вата не выпала и не размазался лак — протопала через комнату к груде дорогих кожаных чемоданов. Порывшись в багаже, она извлекла оттуда свои документы и ткнула их в лицо Шарифу. Шеф тайной полиции оттолкнул ее руку, Кариока тут же зашелся лаем.
— Я остановилась в вашей жалкой стране по дороге в Тунис, — проинформировала Лили Шарифа. — Там состоится важный шахматный турнир, а я, так уж вышло, ведущий шахматист на нем.
— В Тунисе не будет никаких турниров до самого сентября, — заметил начальник тайной полиции, перелистывая ее Паспорт, и взглянул на Лили с подозрением. — Ваша фамилия Рэд, вы, случайно, не родственница…
— Да, — отрезала она.
Я вспомнила, что Шариф был шахматным болельщиком. Он наверняка слышал о Мордехае, возможно, даже читал его Книги.
— В вашем паспорте нет отметки о прибытии в Алжир, — заявил он. — Я возьму паспорт с собой, чтобы во всем разобраться. Мадемуазель, вам запрещается покидать эту гостиницу.
Я подождала, пока дверь за ним захлопнется.
— Быстро ты находишь друзей в чужой стране, — сказала я Лили, когда та снова уселась на подушках у окна. — Что ты будешь делать теперь, когда он забрал твой паспорт?
— У меня есть другой, — угрюмо ответила она, поправляя вату между пальцами ног. — Я родилась в Лондоне, моя мать была англичанкой. Жители Британии, знаешь ли, могут иметь двойное гражданство.
Об этом я не знала, но у меня к Лили была куча куда более насущных вопросов.
— Почему ты зарегистрировала эту чертову машину на мое имя? И как ты попала сюда, если не проходила пограничный контроль?
— Я зафрахтовала в Пальме гидросамолет, — ответила Лили. — Они высадили меня неподалеку от пляжа. Машину я отправила заранее, морем. А зарегистрировать ее можно только на имя человека, который легально проживает в стране. Мордехай предупредил, чтобы я пробралась в Алжир как можно незаметней.