Восемь
Шрифт:
— Мне действительно следовало пойти в полицию, — сказала я.
— Они будут очень удивлены, что тебе понадобилось столько времени, чтобы сообщить о происшествии, — заметила Лили. — Возможно, тебе придется отложить поездку в Алжир лет этак на десять.
— Не подумают же они, что я…
— А почему бы и нет? — спросила она, подойдя к дверям квартиры Гарри.
— Вот они! — воскликнул Ллуэллин из гостиной, когда мы с Лили вошли в большой, отделанный мрамором холл и отдали прислуге свои пальто. — Опаздываете, как всегда! Где вы обе пропадали? Гарри
Пол в круглом холле состоял из черно-белых квадратов, как шахматная доска. На стенах между мраморными колоннами висели итальянские пейзажи, выполненные в серо-зеленых тонах. В центре журчал небольшой фонтан с чашей, обвитой плющом.
Слева и справа были широкие мраморные ступени с завитками на торцах. Те, что справа, вели в парадную столовую, где был накрыт на пятерых обеденный стол красного дерева. Слева располагалась гостиная. Там, в кресле, обитом темно-красной парчой, сидела Бланш. Безобразного вида китайский комод с лакированными красными и золотыми ручками возвышался в дальнем конце комнаты. Налет древности, как в антикварном магазине Ллуэллина, лежал на всем. Сам Ллуэллин пересек комнату, чтобы поприветствовать нас.
— Где вы обе пропадали? — спросила Бланш, когда мы спустились с лестницы. — Коктейли и закуски были час назад,
Ллуэллин чмокнул меня и пошел предупредить Гарри о нашем приходе.
— Мы заболтались, — сказала Лили.
Она тяжело плюхнулась в свободное кресло и взяла в руки журнал.
Из кухни появился Гарри с большим подносом, нагруженным закусками. На Гарри был поварской передник и большой колпак. В этом наряде он здорово смахивал на гигантскую рекламу быстрых дрожжей.
— Я слышал, как вы пришли, — сказал он, сияя. — Пришлось отослать прислугу, чтобы не лезли с советами, когда я готовлю. Потому я сам и принес закуски.
— Лили говорит, что они проболтали все это время, можешь себе представить? — сказала Бланш:, когда Гарри поставил поднос на край стола. — И едва не сорвали нам ужин.
— Оставь их в покое, — ответил Гарри и незаметно от жены подмигнул мне. — Девочки в их возрасте и должны быть чуточку своевольными.
Гарри всегда придерживался мнения, что стоит мне проявить немного желания, и все мои положительные качества распространятся на Лили, будто заразная болезнь.
— Посмотри, — сказал он мне, указывая на поднос с закусками. — Это икра и сметана, это яйцо с луком, а это мое фирменное блюдо: рубленая печенка со смальцем. Матушка передала мне их секретный фамильный рецепт на смертном одре.
— Пахнет великолепно, — сказала я.
— А это копченый лосось под сырным соусом, на случай, если икра тебе не понравится. Я хочу, чтобы половина была съедена до моего прихода. Ужин будет готов через полчаса. — Он снова подмигнул мне и вылетел из комнаты.
— Копченый лосось, бог мой! — сказала Бланш таким тоном, словно почувствовала приближение головной боли. — Дайте мне его.
Я подала ей лососину и взяла немного себе. Лили зависла над подносом с закусками и принялась их уничтожать.
— Хочешь немного
— Лучше шампанского, — сказала я ей, когда вернулся Ллуэллин.
— Я налью, — предложил он, подходя к бару. — Шампанское для Кэт, а что для тебя, моя прекрасная племянница?
— Виски с содовой, — ответила Лили. — А где Кариока?
— Маленького безобразника удалили на вечер. Нет необходимости наблюдать, как он клянчит закуску.
Поскольку Кариока всегда пытался укусить Ллуэллина за ногу, неприязнь, которую брат Бланш испытывал к собаке, вполне можно было понять. Пока Лили дулась, Ллуэллин вручил мне бокал пенящегося шампанского. Затем он вернулся к бару, чтобы смешать виски с содовой.
После обещанного получаса, на протяжении которого мы успели умять большую часть закусок, Гарри вышел из кухни в темно-коричневом бархатном смокинге и сделал нам знак садиться. Лили и Ллуэллин сели с одной стороны стола, Бланш и Гарри — с другой, мне досталось место во главе. Мы расселись, и Гарри налил вина.
— Давайте выпьем за отъезд нашего дорогого друга Кэт. Со времени знакомства это первый случай, когда она надолго покидает нас.
Все чокнулись, и Гарри продолжил:
— Прежде чем ты уедешь, я дам тебе список лучших ресторанов Парижа. В «Максиме» или в «Тур д'Аржан» тебе стоит только назвать метрдотелю мое имя, и тебя примут как принцессу.
Я должна была сказать ему. Теперь или никогда.
— Кстати, Гарри, — сказала я. — Я пробуду в Париже только несколько дней, после этого я отправляюсь в Алжир.
Гарри глянул на меня, рука с поднятым бокалом застыла в воздухе. Затем он резко поставил его на стол.
— В Алжир? — спросил он.
— Я отправляюсь туда работать, — объяснила я. — Пробуду там целый год.
— Ты собираешься жить с арабами?
— Ну, это ведь Алжир.
Все за столом замолчали, и я оценила их попытку не вмешиваться в мои дела.
— Почему ты едешь в Алжир? Ты что, сошла с ума? Может, существует какая-то причина, о которой я не знаю?
— Меня посылают совершенствовать компьютерную систему для ОПЕК, — объяснила я ему. — Это нефтяной консорциум. Он представляет организацию стран-экспортеров нефти, один из его центров располагается в Алжире.
— Что это за консорциум? — спросил Гарри. — Толпа людей, которые не знают, как выкопать яму в земле? Четыре тысячи лет арабы кочевали по пустыне, направляясь туда, где больше нравилось их верблюдам, и при этом не производили абсолютно ничего! Как ты можешь…
И тут, как раз вовремя, на пороге появилась Валери с большой супницей, источавшей аромат куриного супа. Она подкатила тележку, на которой стояла супница, к Бланш и принялась расставлять тарелки.
— Валери, что вы делаете? — спросил Гарри. — Не теперь!
— Мсье Рэд, — сказала Валери, которая была уроженкой Марселя и знала, как обходиться с мужчинами. — Я с вами уше десять льет. И фсе это время нье просиль вас указывать мнье, когда я дольшна подавать сюп. Почему я дольшна дельять это сейчас?