Восемь
Шрифт:
Теперь мой путь лежал к таможенникам. Когда там стали осматривать мой багаж, я сразу поняла, что его уже проверили — в таком беспорядке лежали вещи. Таможенник закрыл сумки и чемоданы и отметил их меловым крестом.
К этому времени аэропорт был практически пуст. К счастью, пункт обмена валюты еще работал. Обменяв немного денег, я махнула рукой носильщику и отправилась на улицу искать такси. Стоило выйти за дверь, как густой, насыщенный аромат снова ударил мне в ноздри. Запах жасмина пропитал все вокруг.
— В отель «Эль-Рияд», — сказала я водителю,
Таксист, лицо которого было старым и обветренным, как кора красного дерева, уставился на меня в обзорное зеркало.
— Мадам прежде бывала в Алжире? — спросил он. — Если нет, могу прокатить ее по городу за сотню динаров. Конечно же, включая и дорогу до отеля «Эль-Рияд».
Отель располагался на другом конце города, вернее, в тридцати километрах от Алжира. А сотня динаров составляла всего двадцать пять долларов, так что я согласилась. Проехать в час пик от Манхэттена до аэропорта Кеннеди стоило гораздо дороже.
Мы ехали вдоль главного бульвара. С одной стороны росли большие раскидистые пальмы. Колонны, образующие аркады, украшали фронтоны зданий, расположенных с другой стороны обращенных в сторону алжирского порта. До нас доносилась солоноватая свежесть моря.
В центре портового района, напротив величественного здания отеля «Алетти», мы свернули на бульвар, который круто поднимался в гору. Пока машина ехала вверх, казалось, что здания становились все больше и придвигались все ближе. Белоснежные постройки колониального периода возникали из темноты, словно призраки, шепчущиеся над нашими головами. Они были так близко, что заслоняли почти все усыпанное звездами небо.
К тому времени окончательно стемнело. Вокруг царили мрак и безмолвие ночи. Редкие уличные фонари заставляли деревья отбрасывать тени на белые стены, дорога становилась уже и круче, ведя к самому сердцу Аль-Джезаира — к острову.
На середине подъема мостовая расширялась, образуя круглую площадь с утопающим в зелени фонтаном в центре — словно точка отсчета в системе координат этого вертикального города. С площади открывался вид на лабиринт улочек на вершинах холмов. Когда мы огибали фонтан, фары машины, идущей сзади, неотступно следовали за нами, в то время как слабенькие фары моего такси натужно пытались рассеять душную темноту верхнего города.
— Кто-то едет за нами, — сказала я водителю.
— Да, мадам. — Он взглянул на меня в зеркало и нервно усмехнулся. В тусклом свете на миг блеснули золотые передние зубы. — Эта машина едет за нами от самого аэропорта. Вы, случайно, не шпионка?
— Не говорите чепухи!
— Видите ли, машина, которая нас преследует, принадлежит шефу службы безопасности.
— Начальнику службы безопасности? Он беседовал со мной в аэропорту. Шариф, верно?
— Он самый, — сказал таксист и занервничал еще больше, чем минуту назад.
Мы ехали теперь в верхней части города, и дорога превратилась в узкую ленту, которая извивалась по самому краю крутого обрыва, откуда открывался прекрасный вид на
сворачивает следом за нами.
Город стоял на горбатых холмах, и лабиринт извилистых улочек сбегал с них, подобно языкам лавы, в сторону сверкавшего огнями порта. В заливе мягко покачивались на легкой волне ярко освещенные корабли.
Таксист между тем жал на газ. За очередным поворотом Алжир полностью исчез из виду, и нас поглотила тьма. Вскоре дорога нырнула в какую-то темную лощину. Теперь мы ехали через густой непроходимый лес. Пахло сосновой смолой, ее запах почти полностью заглушал соленое и влажное дыхание моря. Жидкий бледный свет луны не мог проникнуть сквозь густое переплетение веток.
— Это то немногое, что мы можем предпринять, — сказал водитель, по-прежнему настороженно поглядывая в зеркала заднего вида, пока машина неслась через пустынный лес.
Лучше бы он смотрел на дорогу.
— Сейчас мы находимся в месте, которое называется «Les Pins» — «Сосны». Между нами и «Эль-Риядом» только этот сосновый лес. Мы, так сказать, выбрали кратчайший путь.
Дорога по-прежнему шла по холмам, то опускалась, то снова поднималась. Поскольку машина летела на огромной скорости, пару раз, в конце особенно крутого подъема, я почувствовала, как ее колеса отрываются от земли. Омерзительное ощущение.
— У меня полно времени, — сообщила я, вцепившись в под локотник, чтобы ненароком не пробить крышу головой.
— Этот Шариф…— пробормотал таксист. В голосе его слышалось напряжение. — Вы знаете, почему он допрашивал вас в аэропорту?
— Он не допрашивал, — возмутилась я. — Он просто хотел задать мне несколько вопросов. Ведь не так уж много женщин приезжает в Алжир по делам. — Мой смех даже мне самой показался вымученным. — Въезжающим в страну могут задавать любые вопросы, не так ли?
— Мадам. — Таксист покачал головой и как-то странно посмотрел на меня в зеркало. Огни машины, которая ехала за нами, на мгновение осветили нас. — Этот человек, Шариф, он не работает в иммиграционной службе. Это не его работа — приветствовать приезжающих в страну. И поверьте, он следует за вами вовсе не для того, чтобы убедиться, что вы благополучно добрались до места. — Несмотря на то что таксист выдавил из себя эту невинную шутку, голос его по-прежнему дрожал. — у него другая работа, поважнее. — Правда? — спросила я удивленно.
— Он не сказал вам, — констатировал водитель, по-прежнему напряженно поглядывая в зеркало. — Этот человек, П1а-риф… Он — глава тайной полиции.
По словам таксиста выходило, что алжирская тайная полиция представляет собой смесь ФБР, ЦРУ, КГБ и гестапо. Он явно вздохнул с облегчением, когда остановил машину перед входом в отель «Эль-Рияд». Это оказалось невысокое ухоженное здание, утопающее в зелени. Перед входом бил небольшой фонтан с чашей причудливой формы. Отель стоял вдали от городской суеты, на берегу моря. Зеленые кущи создавали иллюзию уединения, длинная подъездная дорожка и украшенный лепниной фасад сияли огнями.