Восходящие потоки
Шрифт:
Эти люди вряд ли будут церемониться с каким-то бывшим журналистом и разорившимся предпринимателем. Тем более что речь шла о двадцати миллионах. Итак, два вышеперечисленных варианта бегства исключались.
А вот третья дверь вела на свободу. И именно этой дверью я и воспользовался.
Дверь находилась в просторной комнате без окон и была прикрыта старым платяным шкафом, задняя стенка которого отходила в сторону, открывая отверстие, достаточное, чтобы в него мог протиснуться человек моей комплекции,
Должен отметить, что во все паспорта были вклеены мои фотографии. Но выглядел я там, как бы это сказать… очень и очень по-разному. На одной я был золотоволосым красавцем с голубыми глазами. На другой — очкариком с пышными усами. На третьей — солидным господином с черной эспаньолкой. На четвертой — бритым наголо детиной, с белозубой улыбкой во все лицо.
Я почти всегда прислушиваюсь к своему внутреннему голосу. И этот внутренний голос за день до неприятного звонка нашептал мне совет: как можно быстрей покинуть квартиру, ставшую мне укрытием с тех пор, как я переехал в нее из каморки-квартиры на Воздвиженке.
Но я промедлил. Хорошо, что у меня была третья дверь.
За дверью находилась внутренняя лестница, о которой, думаю, знало не так уж много людей. Но самое главное — об этой лестнице, наверняка, не знали мои враги.
Я же знал о ней с очень давних пор. Мой выбор квартиры не был случаен: он пал на нее из-за этой потайной лестницы.
Когда — после совершения убийства — я подыскивал себе убежище, то не сразу вспомнил об этой квартире, из которой некогда, в дни гулевой молодости, ретировался поздней ночью или, точнее, очень ранним утром.
История была стара, как мир, и была бы анекдотична, если бы в ней не фигурировали, кроме очаровательной хозяйки квартиры, еще и ее стокилограммовый муж-генерал, который неожиданно для меня и моей подруги вернулся из командировки.
Короче, я тогда благополучно и, слава Богу, без потерь ретировался из квартиры, оставив с носом рогатого генерала, который что-то, видимо, уже подозревал и решил неожиданно нагрянуть домой, чтобы застукать свою молодую жену "ан флагран дели".
В квартире на Якиманке давно не жили ни генерал, ни его ветреная супруга. И, на мое счастье, квартира сдавалась.
…Сразу после убийства Гаденыша я покинул место преступления и отправился к себе на Воздвиженку. Но пробыл я там недолго. Час, не более. Этого часа мне хватило, чтобы взять из дома все необходимое.
Я не сомневался, что те, кто заинтересован в возврате денег, начнут проверять всех, кто так или иначе был связан с покойным.
Сначала проверят его деловые связи, потом личные, интимные. Будут проверять, с кем покойный вообще имел какие-либо отношения. С кем спал. С кем дружил. Кого ненавидел. Кто ненавидел его.
Проверят
Поэтому мне нужно было исчезнуть. Конечно, тогда им сразу станет ясно, кто взял деньги. И начнутся поиски конкретного человека, то есть меня, Павла Базилевского.
Поэтому первым делом мне необходимо было сменить внешность, имя и дислокацию. И проделать все это надо было оперативно, без промедлений. Я понимал, что должен все время на несколько ходов опережать противника. Надо было сохранять фору, дистанцию, которая делала бы меня неуязвимым и недосягаемым.
Дальнейшие мои действия отличались такой продуманностью, что, казалось, я готовился к ним всю жизнь.
Я понимал, что если сразу — даже при условии смены внешности и фамилии — начну транжирить деньги, то есть тратить их на автомобили, покупку дач или вилл, кутить в дорогих ресторанах и покупать элитных проституток, то это не останется незамеченным и меня обнаружат очень скоро.
Надо было, как говорится, лечь на дно. Или лучше — раствориться в людской массе.
Несколько дней я жил на даче одной своей давнишней приятельницы, милейшей женщины, отличавшейся не только нежной неброской красотой, но и бескорыстием и вселенской добротой.
Такие люди еще изредка встречаются в наши покривившиеся времена. Они как осколки разбитого на мелкие куски прошлого. Этим я вовсе не хочу сказать, что прежние времена были лучше нынешних: я далек от мысли идеализировать то, что было десять или тридцать лет назад. Избави Боже. Но мне почему-то кажется, что хороших людей было все-таки больше. Или просто мне тогда на них везло.
Короче, моя приятельница была абсолютно бескорыстна и по-матерински добра. Это звучит странно, тем более что когда-то она была моей тайной любовницей. Почти женой… Господи, почему она не вышла за меня замуж?.. Всё, больше ни слова! Истории этой здесь не место: она слишком чиста и печальна.
Кроме того, — что очень-очень важно, — моя приятельница обладала одним из самых ценимых мною достоинств — она была не любопытна. За что была мною вознаграждена. Как мне удалось уговорить ее взять деньги? Пусть это останется моим секретом.
Дача этой прекрасной женщины, да продлит Господь ее дни, находилась недалеко от Москвы, в Селятино, и каждое утро я ездил в столицу подыскивать себе надежную квартиру. И, как я сказал выше, такую квартиру мне найти удалось.
**************
…Я не мог чемоданы вечно возить в машине. Времена такие, что могут без следа исчезнуть и чемоданы, и машина…
Надо было как-то "пристроить" деньги. И не просто пристроить, а разместить их так, чтобы мне было легко до них добраться и, в то же время, деньги должны были находиться в надежном месте.